МЕЖДУ БАРАКОМ И БАРДАКОМ

Фрагмент интервью Александра Гарроса с Дмитрием Быковым
АГ: Как ты к «Блуде и МУДО» относишься? И к другим попыткам коллег тоже написать свой «роман¬-объяснение России»?
ДБ: Ну какой же из «Блуды» роман¬-объяснение? Леша это придумал, чтобы водить критику за нос. Он поэт, фантазер, духовидец, но совершенно не объяснитель. «Блуда» — прекрасная метафора взаимоотношений художника с миром, то, как он им «овладевает» — или думает, что овладевает. Барочная такая вещь, Иванов вообще барочный, я его очень люблю за это.
«БиМ» — о мучительных попытках оплодотворить Вселенную, заставить ее жить по своим законам. А достается она все время всяким уродам, и сколько их ни сбрасывай с колокольни — этот мир никогда не будет твоим… Веселая, грустная, изумительная по настроению книга, ужасно мне близкая в каком-¬то отношении.
А лучший роман¬-объяснение за последнее время — «Звезда Полынь» Вячеслава Рыбакова, самого умного и крупного фантаста нашего времени. Или «Государь всея Сети» Александра Житинского — единственная книга за последнее время, над которой я действительно взахлеб хохотал.
Пожалуй, его роман мне еще и поближе ивановского — потому что очень уж похожи наши ощущения от России. Когда-то я так  же обалдел от «Потерянного дома». Житинский — вообще мой любимый прозаик. Прочитай «Государя», это удивительное сочинение.
АГ: А у кого-то в литературе получается сейчас придумать героя, который стал бы нарицательным? Вот героем 90-х назначили Данилу Багрова. У «нулевых» есть герой?
ДБ: Он есть, но как раз еще не написан, не выявлен. Думаю, их будет двое. Первый — отчасти предсказанный у Лунгина в «Луна-¬парке» раскаявшийся (или одумавшийся) скинхед: тогда это было преждевременно, а сегодня я таких просто видел. Это, кстати, может быть и одумавшийся либерал, и одумавшийся нашист…
Черт его знает, я думаю, что автобиография Олега Кашина или Максима Кононенко (при всей разнице между персонажами и моим к ним отношением) могла бы быть исключительно ценным романом воспитания. Зачатки такого героя есть и в «Гастарбайтере» — надеюсь, он получит продолжение, но для этого, кажется, Багиров должен себя перерасти. В его способности это сделать я уверен.
Это первый такой герой. А второй — человек, обреченно продолжающий делать свое дело. Кандид из «Улитки на склоне» в окружении реальных мертвяков. Интеллигент в сегодняшней России.
Не знаю, кто мог бы написать такую книгу — вот хоть о школьном учителе, мучительно борющемся с очередной «новой концепцией истории», которая ему спущена. У меня в романе «Камск», который я рано или поздно напишу, герой до некоторой степени похож.

Газета «Новая газета» (г.Москва), 12 июля 2007 г.