ЛЕГЕНДЫ ПЕРМСКОЙ ЗЕМЛИ АЛЕКСЕЯ ИВАНОВА

Писатель Алексей Иванов вот уже почти четыре года являет собой передовой пермский бренд. И столько же выступает в главной роли предмета гордости пермяков. Столичному литературному бомонду он представил экзотическую уральскую землю. А для жаждущих жителей нашего города создал краеведческий миф, как бы приоткрыв тайны Перми Неизведанной.
Исследователь романного мира Алексея Иванова может проводить параллели с творчеством английских писателей, работавших в жанре фэнтези: Дж.М.Барри, К.С.Льюиса, Дж.Р.Р.Толкина. Потому что пермский писатель тоже создал свое литературно-историческое пространство, которое оказалось жизнеспособным и привлекательным. Он практически архетипизировал Парму, Пермь Великую, «княгиню гор» — Чердынь, вогульское чародейство. В этот мир хочется верить по-настоящему. Возможно, дело не только в писательском мастерстве Иванова, но и в том, что когда-то он вплотную занимался историей Пермского края, возглавлял экскурсии по реке Чусовой. Отсюда — невольное ощущение достоверности описанных событий.
Вокруг Чердыни, Чусовой и ее притоков и очерчена география пространства книги «Сердце Пармы» (или «Чердынь — княгиня гор» в варианте пермского издания). В прославившем Алексея Иванова романе действие разворачивается в Чердыни 15-16 веков — средневековом центре Перми Великой. А уже в романе «Золото бунта, или Вниз по реке теснин» все перенесено на воды Чусовой 18 века. Сюжет бежит по следам «железных караванов» — некрупных судов-барок, вывозивших продукцию железоделательных заводов на общероссийский рынок.
По традиции, в описываемой стране обязательно есть таинственные, волшебные места, которых герой страшится, но куда непременно попадает. У Иванова, пожалуй, таковыми могут называться густые леса — парма — и в них — вогульские территории. Князь Михаил — герой «Сердца Пармы» — борется с князем вогульским за владения и сам часто оказывается под влиянием коренного народа. Для сравнения: Осташа Переход — герой книги «Золото Бунта» — попадает к вогулам, будучи больным, и там его вылечивают. Магическими свойствами Иванов, как правило, наделяет из вогульских племен стариков и избранных женщин.
В соответствии с жанром фэнтези, герой должен решать серьезную, касающуюся жизни и смерти или чести и достоинства проблему. И часто борется с ней в одиночку, без помощников, а только с советчиками, по ходу действия теряя друзей. Если приглядеться, то и в фэнтези-мире Иванова происходит то же самое. В частности, Осташа Переход во что бы то ни стало стремится оправдать честное имя своего отца, тем самым доказав и собственное предназначение: быть ему сплавщиком — и только.
Как и заведено, пермский писатель придумал для своего романа особый, оригинальный язык. Придумал или возродил. Именно поэтому появляются трудности при чтении, когда приходится «прорубаться» сквозь «ветвистые» слова. Но в этом — своеобразный ритуал инициации, пройдя который потом погружаешься в роман с головой и прочитываешь его на одном дыхании. В «Золоте бунта» писатель поступает почти так же: только в этом случае роман насыщен специальной лексикой сплавщиков (тех, кто правит «железными караванами»).
Легенда Пермской земли, которую «инициировал» Иванов, нашла свое продолжение в реальности. В августе 2006 года в селе Камгорт Чердынского района на одноименном фестивале «Сердце Пармы» собрались поклонники творчества писателя. Состоялась попытка воссоздать специфический дух русской и пермской культуры 15-16 веков. Романная реальность вышла за пределы текста — ожили картины быта и сцены боевых сражений. Для этого организаторы «выписали» из Екатеринбурга участников ролевых игр и творческие коллективы из Чердыни, Ныроба и Харькова. Подобное стремление к воплощению очень напоминает инициативы толкинистов (поклонников творчества англичанина Дж.Р.Р.Толкина, создавшего волшебный мир Средиземья) с их ролевыми играми.
Только существенное отличие судьбы романа Алексея Иванова в том, что жизнь выдуманной им «уральской страны» как-то вдруг вплелась в реальную историческую канву, стала частью самоидентификации пермских жителей.