«КИНО – ЭТО НЕ ТОЛЬКО АКТЕРЫ, ЭТО КИЛОВАТТЫ ЭЛЕКТРИЧЕСТВА»

«КИНО – ЭТО НЕ ТОЛЬКО АКТЕРЫ, ЭТО КИЛОВАТТЫ ЭЛЕКТРИЧЕСТВА»

Российские кинематографисты снимают десятки фильмов в год и скоро достигнут советских показателей. Однако прибыльных проектов не так уж много. Как заставить зрителя пойти в кинотеатр, «Газете.Ru» рассказал арт-директор кинокомпании «Централ Партнершип» Марат Ким.
– Ваша компания планирует вложить рекордную для России сумму в экранизацию книги Алексея Иванова «Сердце пармы». Однако права на экранизацию были выкуплены 2–3 года назад. Почему работа началась только сейчас?
– Насколько я знаю, этот фильм поставлен в план на 2007 год. «Право первой ночи» принадлежит, конечно, режиссеру Алексею Сидорову, который изначально должен был снимать этот фильм. Но не только потому, что именно он принес нам этот роман и является его большим поклонником. Дело в том, что Бондарчука второго нет, а этот фильм должен снимать режиссер колоссальной энергии и силы. У Сидорова это, безусловно, есть. Кроме того, он сам не из Москвы, и в нем есть северный заряд, что очень важно для этой экранизации.
– То есть, чтобы снимать о провинции, надо быть провинциалом?
– Ставить фильм о жизни современной провинции я бы, например, не взялся. А историческое кино требует хорошего знания, детального изучения материала. Это тоже очень непросто.
– Для Сидорова это очень выигрышный проект. Он будет снимать?
– Он пока размышляет. По его мнению, на этот проект надо потратить четыре года жизни. Чтобы хотя бы вырастить боевых лосей.
– Все-таки будете растить?
– По-хорошему – надо растить. Нарисованные – это все-таки не то. Сейчас будем связываться с лосиным заповедником, чтобы они обучали лосей ходить под седлом, надо научить их не бояться хлопушки, яркого света. Конечно, сейчас существуют программы, которые дают нам возможность на компьютере создавать любые явления природы. Все вихри, ураганы и прочее уже нарисованы голливудскими программистами. И с художественной стороны сделать можно все. Можно построить декорации, остроги, сшить костюмы. Но вот живых существ по-прежнему лучше показывать живыми.
– И во сколько это обойдется?
– С моей точки зрения – с точки зрения художника, который имеет за плечами опыт работы над сложной постановочной картиной «Волкодав», – здесь надо миллионов двадцать. Чтобы это было кино настоящего размаха и мощи, боюсь, $3–4 миллионов, о которых изначально говорили, будет очень мало. Это не простое историческое повествование. А это значит, что задача перед кинокомпанией стоит очень высокая и дорогостоящая.
– Разве у нас сейчас снимаются фильмы с таким бюджетом?
– Я работал у Андрея Кончаловского на «Одиссее». Это был фильм с бюджетом в 35 миллионов долларов. Всю группу тогда вывезли в Турцию, в совершенно недоступные места, куда можно было добраться только вертолетом. Нас туда забросили на месяц, там не было никаких дорог. Мы полностью сделали всю натуру и уже потом доснимали в павильонах. Понимаете, дальние съемки очень дорого стоят, поэтому снимать предпочитают поближе к Москве или в студии. Кроме того, график актеров не всегда позволяет им на месяц уехать работать над одним и тем же проектом. Сейчас кинопроизводство – это конвейер, причем очень дорогостоящий. Наш кинематограф, с одной стороны, стремительно развивается, а с другой – у нас по-прежнему нет таких денег, как у Голливуда. Мы не можем снимать в Новой Зеландии.
– Именно из-за недостатка денег режиссеры игнорируют существующую натуру?
– Ну, в общем, да. Кино – это ведь не только актеры, это сотни киловатт электричества, масса аппаратуры, декорации. В России существует много живописных уголков, где можно было бы снимать фэнтези, боевики и другие картины в натуральных декорациях. Но гораздо дешевле все-таки сделать все в павильоне.
– Фильм «Доктор Живаго» обвиняли, кстати, в том, что города выглядели ненатурально, было видно, что съемка павильонная.
– Мне кажется, у Прошкина не было задачи показать настоящую Москву того времени. Или Пермь – Юрятин ведь все-таки, скорее всего, именно на этот город похож. Он вообще много чего изменил в романе. Его задачей было показать жизнь скромного, рядового человека, по которому проезжает бульдозер истории. А снимать в Перми не стал именно из соображений экономического порядка.
– То есть пока наш кинематограф по бюджетам не может себе позволить съемки на уровне голливудских?
– Бюджеты несопоставимые совершенно. Сколько стоил «Властелин колец», сколько стоил «Кинг-Конг» – для нас это нереальные бюджеты. Пока максимальный бюджет российского фильма – это чуть больше 10 миллионов. Во столько обошелся «Волкодав», который выходит 1 января.
– Окупится?
– «Волкодав» сделан по всем канонам зрительского кино. Это фильм для всех возрастов, для семейного просмотра, это героическая тема, это первое русское фэнтези. Там шикарные декорации, он сделан по известному роману, у которого уже есть фан-клубы. Мы очень надеемся, что зритель на него пойдет. Если уж этот фильм не понравится, я не знаю, что еще предложить нашему зрителю.
– А что нужно российскому зрителю, чтобы заинтересоваться фильмом, пойти в кино?
– В первую очередь, российскому зрителю нужны спокойная жизнь и материальное благополучие. По нашим исследованиям, в кино ходят люди от 12 до 24 лет. Дальше они женятся, рожают детей, им ходить в кино некогда. У них есть DVD, диски они покупают на рынке пиратские, смотрят кино перед сном, и все. Поэтому зритель получается очень юный. Что нужно ребенку 12 лет? Экшн или ужастик. Особенно, кстати, девочки любят ужастики. Одна моя знакомая девочка говорила: «Мне нужно, чтобы меня напугали до самых потаенных сторон моей души». Мы вот сняли ужастик «Мертвые дочери», этакую городскую легенду-страшилку.
– Очень уж этот фильм напоминает западные сюжеты.
– Ужастики вообще все вторичны, они друг друга повторяют, построены все по одной схеме. Одна из западных компаний уже купила у нас права на этот фильм.
– А зачем? Зачем, к примеру, американцам переснимать японские фильмы ужасов?
– Да потому что американский зритель не хочет смотреть на японцев – ему интереснее смотреть на то, что происходит с его соседями. Может, у японцев это вообще в порядке вещей – все эти восставшие мертвецы и прочее.
– А почему у нас тогда не покупают такие сюжеты?
– Они обычно адаптируют на свой материал, на свои реалии. Им проще снимать про Англию, Францию – близкие менталитеты. Фильмы по романам Иванова, к примеру, им будет тяжело снимать. Уж больно это все русское. Жаль, что нету практики сотрудничества между нашими и голливудскими кинематографистами, – тогда от них можно было бы брать умение делать масштабный экшн, а мы бы все это наполняли содержанием. Это была бы очень разумная практика.
– Работа над фильмом зачастую тянется многие годы. Вот Герман-старший семь лет снимал «Трудно быть богом». Отдача от зрителя стоит таких усилий?
– Конечно, нет. Ужас проката заключается в том, что фильм идет в кинотеатрах две недели. Если он очень удачен, то три-четыре. А дальше он уходит на полку, на DVD, в DVD-прокат и так далее. По скромным подсчетам, у такого фильма, как «Волкодав» или «9 рота», из-за пиратов уходит в никуда минимум 3 миллиона долларов. И, хотя уже начался процесс легализации, пираты устали прятаться от милиции, заработали достаточно денег, повзрослели и захотели работать законно, этого все-таки очень мало. Пока мировая киноиндустрия теряет миллионы долларов из-за контрафактчиков. А уж российская-то и подавно.

Кто такой Марат Ким

Марат Ким родился 22 июля 1959 года. Закончил филологический факультет МГПИ им. Ленина и художественный факультет полиграфического института. Автор музыки и песен для сериала «Каменская» (1999-2000), «Откройте, милиция» (2001), гимна футбольного клуба «Спартак»…

«Централ Партнершип» (ЦПШ)