ЮГОРСКАЯ УТОПИЯ

Писатель Алексей Иванов недавно вернулся из поездки в Югру, в Ханты-Мансийск, где вел переговоры о сценарии фильма-фэнтези «Идущие по Югре». По ощущениям Иванова, в Ханты-Мансийске не то капитализм усовершенствовался до идеала, не то все-таки наступил полный коммунизм. «Ханты-Мансийск не просто удивил меня. Он меня поразил», - так Иванов начинает свой рассказ о «Городе Солнца» в лесах и болотах сибирского северо-запада.

Мне всегда казалось, что в большинстве своем люди приезжают в Югру, наслышавшись о длинных «нефтяных» рублях. И я бы не удивился, увидев в Ханты-Мансийске грязные вагончики, в которых две недели в месяц спят закопченные нефтяники в телогрейках, чтобы оставшиеся две недели жариться в Сочи на пляже. Оказалось, что все совсем не так.

Столица округа, Ханты-Мансийск, – город «с нуля», хотя ему четыре сотни лет. Хотя ему четыре сотни лет, город Ханты-Мансийск – современный, как «Боинг». Ночью он весь залит огнями, там светится каждый столбик. Город отстроен за последнее десятилетие. Можно было ожидать фешенебельные шале, казино, торговые комплексы, рестораны... А в Ханты-Мансийске построили Музей Природы и Человека, Музей нефти и газа, целый городок Центра искусств для одаренных детей Севера, университет с настоящим кампусом, кинотеатры-мультиплексы, биатлонный и горнолыжный комплексы, конный манеж, два ледовых дворца, огромное количество гостиниц, школы, колледжи и больницы, 4-километровый мост через Иртыш, телецентр, жилые кварталы… Художественную галерею забили шедеврами с «Кристи» и «Сотбис». И это все, разумеется, не для олигархов, а для горожан. Просто приходи и пользуйся.

В скором будущем ведущий мировой архитектор Норман Фостер будет строить в центре Ханты-Мансийска 56-этажное здание в виде кристалла. Почему? Потому что губернатор округа Александр Филипенко узнал, что каждый день в небе над Ханты-Мансийском делают поворот 260 воздушных судов. А по мнению губернатора, его город должен быть виден даже из стратосферы.

На подходе – огромный шахматный дворец; Остап Бендер и Кирсан Илюмжинов нервно курят на лестнице.

Имиджевые проекты в Югре воспринимаются необходимыми, как ЖКХ. Для их реализации привлекают лучших специалистов. И неразрешимых задач здесь пока не встретили. Мешала речка – ее куда-то убрали. Для пейзажа нужна была гора – гору насыпали.

Прямо в городе находится заповедник «Самаровский чугас». Это нагроможденные ледником горы, что заросли северным ельником - спутанным и кривым. Когда одна из гор заповедника начала осыпаться, губернатор по своему разумению решил укрепить ее и построить подпорную стену. Но экологи поднялись на дыбы: так нельзя! Если по природе гора должна осыпаться – пусть ползет. Губернатор не мог спорить с экологами – он взял на работу профи не для того, чтобы оспаривать их мнение. А интересы города равно значимы и для ученых, и для чиновника, это не подлежит сомнению. Строительство стены прекратили.

Рядом с дамбой этой стены распластался унылый трек для автошколы. А губернатор смотрел поверх пустыря на древние откосы Самаровского чугаса, и вдруг увидел под ними стадо мамонтов, вышедших из ледникового периода. И вскоре трек переехал на окраину, а под горой в бронзе ожила фауна югорского плейстоцена. Семь гигантских мамонтов, каждый размером с карьерный экскаватор, грозно бредут по долине. А к осени здесь появятся шерстистый носорог, бизон, гигантский большерогий олень, пещерный медведь и стойбище троглодитов. Разумеется, и кафе, чтобы любоваться парком можно было и зимой. Ханты-Мансийск словно компенсирует вековую спячку: теперь здесь все решается сразу и воплощается без проволочек. Сказано – сделано.

А мамонты – бренд Югры. Три скелета шагают через высокий зал Музея Природы и Человека: мамонтиха, мамонтенок и тронготериевый слон высотой в пять метров. Недалеко от Ханты-Мансийска в глиняных трясинах Мамонтового ручья находится крупнейшее в мире «месторождение» мамонтов. Югорские архитекторы уже вычерчивают планы павильона, который встанет над болотом. Здесь палеонтологи будут копать кости погребенных исполинов, и любой желающий сможет взять в руки совок, чтобы под присмотром ученого своими руками из полужидкой глины добыть бивень мамонта.

Ученые думают о своих высоких материях. Музейщики думают о том, как эти материи растолковать народу. Никто не думает о деньгах. На то есть губернатор. А губернатор думает обо всем. Даже о высоких материях. Это он сам, как архивариус, отыскал документы, протянувшие историю города Ханты-Мансийска вглубь времен к древнему городку Самарово. Городок взяли штурмом казаки атамана Богдана Брязги, которые ожидали заполучить здесь Золотую Бабу. А Брязгу послал в низовья Иртыша Ермак. Ермак – еще один бренд Югры. Хотя Ермак зашел в Югру только на опушку, для бренда это не имеет значения. Значение имеет то, кто первым скажет «Мое!» и чем-нибудь таким-эдаким застолбит свое приобретение. Попробуй тогда возрази.

В Ханты-Мансийске есть удивительный Музей Природы и Человека. Когда-то он был маленьким и захолустным. И всем, вроде бы, его хватало. Регион малонаселенный, значимых культурных раритетов нету. Но в музейчике протекала крыша, и ее решили починить. Когда директор музея узнала, что грядет реконструкция, она пригласила архитектора, и тот буквально за ночь склеил из картона модель нового здания. Директор принесла макет губернатору и сказала: «Ну что же мы будем дыры латать? Давайте лучше построим настоящий музей». Губернатор спросил: «А надо?» Директор ответила без сомнения: «Надо»! Губернатор поверил директору как специалисту, и они отгрохали музей, лучше которого в провинциальной России вряд ли сыщешь.

Этот музей живой. Рядом с окаменевшими аммонитами в витринах-аквариумах плавают фантастические скаты – живые ровесники окаменелостей. На ветке сухого дерева в ночной тьме сидит полярная сова, и ее как сполохами северного сияния озаряют лучи зеленого лазера. По кольцам на роге ископаемого носорога можно посчитать, сколько зверю лет, - будто он дерево. А вымерший бизон, оказывается, был такой волосатый, что на его черепе глаза располагались в костяных трубках, чтобы торчать из гривы. Рядом с чучелами бизона и носорога – живые белки, их ровесники.

Как святыню в музее показывают позвонок мамонта, в котором застрял обломок каменного копья: оказывается, это единственное в мире материальное свидетельство охоты людей на мамонтов.

Есть и другие святыни. В одном из залов, едва войдешь, гаснет свет, на потолке зажигаются звезды, и меж ними от одного края зала до другого проносится конский топот. Это в шапке-невидимки едет по небосводу бог Мир-Суснэ-Хум – Всадник, Обозревающий Вселенную. А в другом зале воссоздано женское святилище с реки Казым. Вход мужчинам на это святилище был запрещен. Посетившие музей ханты с Ямала, депутаты окружной Думы, пробегали мимо входа в этот зал, прикрывая лица руками, – чтобы богиня не увидела их сквозь дверной проем.

В Югре живут русские, белорусы, украинцы, татары, немцы, казахи, грузины. Самих югоричей – хантов и манси – всего 2,5 %. Но современные жители Югры носятся с ними, как с писаной торбой. Ханты и манси – не «чучмеки» на оленях, а то, через что регион самоидентифицируется и выражает себя. Европейцы и американцы называют это «комплекс вины белого человека». В нынешней Югре вины не чувствуется, хотя исторически она, наверное, была. В нынешней Югре чувствуется глубокое уважение и желание сохранить остатки югорской самобытности. Ведь только этот капитал никогда никто не израсходует, как нефтяные месторождения, и не разворует, как ренту. Но этот капитал очень легко пустить в распыл и растерять навеки.

И потому его берегут. Даже таксисты знают, где в Самаровском чугасе стоял городок Самарово, почему здесь поставили мамонтов и кто такой Мир-Суснэ-Хум. Архитектуру Ханты-Мансийска губернатор насмешливо называет «чумовой». Потому что тут кругом – чумы: стеклянные шатры, конусы и пирамиды. Каждое здание словно бы говорит: я, такое крутое и современное, стою здесь, среди северных лесов и болот, потому что когда-то здесь, в буранах или тучах мошки, смогли устоять чумы.

В стойбищах открыли стойбищные школы. «Мало!» - недовольно говорит губернатор. В Центре искусств для одаренных детей севера темноволосые и узкоглазые детишки играют на роялях «Стейнвей» и «Бостон». «Стейнвеев» здесь четыре, а «Бостонов» - пятьдесят. Детишки учатся бесплатно. Директор Центра не рассчитывает, что каждый второй из них станет Гергиевым, Спиваковым или Шемякиным, хотя и Гергиев, и Спиваков, и Шемякин – нередкие гости в Югре. Но детишки, скорее всего, станут просто школьными учителями музыки, хореографии или рисования. Наверняка, многие из них уедут из Югры. Се ля ви. Но ведь кто-то и останется. И «Стейнвеи» окупят себя.

В Югре очень ясно сознают, что их регион будет существовать в сознании России, только если здесь будет насыщенная и самобытная культурная жизнь. Современная Югра нашла точку консолидации – хантов и манси – и вокруг этого «собирает» все. Даже фестиваль современного кино, куда приезжают Соловьев, Михалков и Данелия, называется «Дух огня».

Многие вещи местные жители понимают лишь интуитивно – как губернатор про мамонтов. Не формулируя, не отдавая отчета, а лишь искренне и глубоко рефлексируя над явлениями действительности. Но все получается.

Вряд ли где в нынешней России еще живут люди, которые, как строители первых пятилеток или БАМа, могут сказать о жизни вокруг себя: это все мы построили сами. Не получили в наследство, не приватизировали и не купили, а именно построили. Сейчас уже сложно представить мироощущение человека, который видел, как из трущоб и бараков вырос новый мир, его мир. Хотя такие люди в Ханты-Мансийске ходят по всем улицам. Они сами нашли нефть, отстроили Югру, откопали и шаманов Самаровского чугаса, и мамонтов, и Ермака, – сами и сотворили миф Югры.

В Ханты-Мансийске нет зоопарка. «Еще не приехал человек, который захотел бы его построить», - говорит губернатор. И только в этом вся загвоздка. Можно ли назвать это «обратной связью» между властью и людьми? Наверное, нет. «Обратная связь» - это когда есть некое разобщение. Но какая же «обратная связь» может быть между двумя ботинками «идущего по Югре»?

Записала Любовь Мульменко
журнал "Компаньон-magazine" (Пермь)