...
...
Алексей Иванов, уже назначенный критиками золотовалютным запасом русской литературы, в очередной раз удивляет. Только «Золото бунта», его последний историко-мистический авантюрный блокбастер, начали выдвигать на премии, а автору – прочить будущее русского «толкиена», только кинопродюсеры приступили к съемкам фильма по его предыдущему, историческому же, роману «Сердце Пармы», только автор наконец-то почувствовал долгожданное признание и обзавелся заботливым издателем, переиздавшим, кажется, все, что было написано, как упрямый пермяк совершил ход конем.
В том смысле что вперед и куда-то в сторону. Его новая книга со сложным и определенно-непристойным названием «Блуда и МУДО» явно не имеет ничего общего с прославившими его фэнтезийными пеплумами о кладе Пугачева, чусовом рабочем люде и вогулах с остяками. Эту историю о, так сказать, межличностных и интерсоциальных связях, опутывающих младший педагогический состав некоего уральского «муниципального учреждения дополнительного образования» (это и есть МУДО из названия, что такое блуда, зная о методиках бывших пионервожатых, догадаться несложно), можно с некоторой натяжкой сопоставить с его ранними «Географ глобус пропил» и «Общагой-на-Крови». Но, как уверяет сам автор, оснований для этого нет: «Эдак можно уравнять "Иваново детство" и "Приключения Электроника" - и там, и там про подростков». Помимо того, что «Блуда и МУДО», в том числе, и про подростков, про роман можно сказать, что это еще одно признание в любви к провинциальной жизни, к Перми, к заброшенным индустриальным ландшафтам и их одичавшим на внешний, столичный, взгляд обитателям, которые несмотря на деструктивные социальные процессы продолжают жить и остро чувствовать как самих себя, так и окружающий их мир.
«Главное в романе, - обобщает сам Иванов, - это идея нового "пиксельного" мышления и идея новой формы первичной ячейки общества, которую я назвал "фамильон" (раньше ею была семья)». И тут же страхуется: «Однако не знаю, насколько вся эта информация важна для "глянца", которому "Блуда" будет как мазок дёгтя по воротам». А информация эта, тем не менее, важна. И не только для глянца. Потому что Алексей Иванов - действительно самородок, один из самых оригинальных голосов новейшей отечественной прозы, место которому гарантированно в любом СМИ, хоть как-то соотносящим себя с тем, что происходит здесь и сейчас. Он один из немногих, кто в состоянии создать из простых житейских коллизий, вроде буден летнего пионерлагеря, действующую модель мира, живую и увлекательную. В новой книге жизнь проявляет себя в том числе и во вполне откровенных сценах и в не менее отчетливых выражениях.
«Ненормативного секса у меня нет, а если же секс вообще весь ненормативен, то наше государство крепко сэкономит на выплате материнского капитала. Мат как таковой я использую лишь потому, что его использует мой народ - и, скажем прямо, в качестве основной, а не вспомогательной лексики. Мат в литературе я не люблю. Хотя в моей книге его много, он не присутствует вне сферы своего применения - то есть, просторечного языка. К тому же он везде - только эвфемизм, и в примитивном прямом смысле я его не употребляю. Черт возьми, мы же взрослые люди, живущие в России, - так долго ли еще мы будем хвататься за сердце, поглядев в окошко?».
Хвататься за сердце – не стоит. Стоит скорее поаплодировать автору, который, похоже, мало того, что ничего не боится, так еще и готов сигануть в неизвестную степь на пороге легкой и доступной славы: «Я пишу о том, что актуально именно для меня и именно сейчас. Даже если это романы о давно забытых эпохах. Не думал, что быть адекватным себе - значит, проявить какую-то там особенную решимость. И еще: не хотелось бы оставаться рабом формата (успеха, ожиданий и прочего). Меня изрядно нервирует, когда я слышу (читаю) про себя, что я – исторический писатель. Я всегда всего лишь пишу для вменяемого читателя».
Проверить себя на вменяемость можно будет с мая, когда роман А.Иванова поступит в продажу.
Михаил Котомин
Журнал «Harper’s bazaar», (г.Москва), март 2007 г.
|
