ПРОБЛЕМАТИКА ЖАНРА. Жанровое своеобразие романа-легенды А. Иванова «Сердце Пармы» («Чердынь – княгиня гор»)

1. Определения сходства и отличия исследуемого произведения с литературой жанра фэнтези.

1.1. Отличительные черты фэнтези.

- связь с фольклорной мифологической традицией;

- «конструирование» модели мироздания;

- «эскейпизм» (бегство) – игнорирование авторами реальности существующего современного мира.

1.2. Сравнение романа-легенды А.Иванова «Сердце Пармы» («Чердынь – княгиня гор») с произведениями в жанре фэнтези.

2. Сравнение романа-легенды «Сердце пармы» с легендой как таковой. Цели использования автором мифологических элементов. Отличие романа -легенды от легенды – историческая достоверность.

3. Сравнение романа-легенды А. Иванова с произведениями русской литературы XIX–XX в.в., относящимися к реалистическому направлению, но имеющими фантастические черты.

3.1. Николай Васильевич Гоголь. «Вечера на хуторе близ Диканьки».

3.2. Борис Шергин. «Гандвик – студеное море».

3.3. Павел Бажов. «Малахитовая шкатулка» и другие сказы.

3.4. Степан Писахов. «Месяц с небесного чердака», «Ледяная колокольня».

С произведениями фольклорно-реалистической традиции роман-легенду А. Иванова роднят ряд признаков:

- достоверное (а не опосредованное, как в фэнтези) использование фантастических фольклорных образов;

- применение реальной диалектной лексики;

- реализм в изображении жизни людей, историческая правдивость и точность;

- социальность, конкретность и острота проблематики.

Определение жанра произведения, названного автором романом-легендой, позволяет показать место исследуемого произведения в современной литературе. Отнесение «Сердца Пармы» рядом критиков к жанру фэнтези, на мой взгляд, неправомерно.

Подчас отрицательное отношение критиков к фэнтези как к легковесной развлекательной литературе обусловлено большой популярностью жанра и, из-за этого, появлением в нем большого количества произведений низкого художественного уровня. Следует признать, что фэнтези – жанр узко специфический, обладающий четко выраженными признаками. Исследуемое произведение многих из этих признаков не несет. Определение жанра произведения часто определяет его судьбу. И, хотя роман-легенда «Сердце пармы» достаточно популярен, он не очень благосклонно встречен многими литературными критиками именно из-за своего «компрометирующего» сходства с фэнтези.

Гипотеза заключается в том, что при наличии ряда черт, определяющих сходство исследуемого произведения с произведениями литературного жанра фэнтези, наблюдается глубокое генетическое и духовное родство «Сердца пармы» с реалистическим направлением, в традициях классической русской литературы. Автор имеет право на необычное определение жанра книги, подчеркивая его родство с произведениями фольклора.

Определить жанр исследуемого произведения. Установить произведения родственные по жанру и выявить их общие жанровые особенности.

1.                     Сравнить исследуемое произведение с произведениями жанра фэнтези, выявить сходство и различие;

2.                     Определить формы и цели включения фантастических элементов в исследуемое произведение;

3.                     Сравнить исследуемое произведение с произведениями реалистического направления, включающими фантастические элементы. Установить общие признаки группы таких произведений и попытаться определить их жанровые особенности.

Процессы формирования и разрушения литературных жанров шли и идут постоянно. К настоящему времени еще не окончательно сформировался жанр реалистической прозы с фантастическими элементами, имеющий мифологические и фольклорные корни, хотя создано уже немало значимых произведений, обладающих такими чертами. Специфический и популярный ныне жанр фэнтези, который также несет черты родства с мифологической традицией, не совпадает с жанром этих произведений по ряду существенных признаков. Авторское определение жанра произведения Алексея Иванова «Сердце Пармы» («Чердынь – княгиня гор») «роман-легенда» указывает на связь с мифологической традицией, но не отражает связи с реалистической традицией – связи, которая, безусловно, существует. Определение жанра исследуемого произведения позволит обозначить его место в современной литературе.

В десятку самых популярных и читаемых российских произведений попала книга, посвященная истории Коми республики. Изданный вначале в Перми под заглавием «Чердынь – княгиня гор», а затем в Москве, роман-легенда 35-летнего пермского автора Алексея Иванова «Сердце Пармы» почти единодушно признан одной из лучших книг 2003 года. Московский критик Лев Данилкин свидетельствует: «головой ручаясь, что это не графомания», и сообщает, что «существует чуть ли не целая секта поклонников этой книги». Роман, который ставят в один ряд со средневековыми эпосами, рассказывает о русской колонизации Коми края в XV веке. [5]

Алексей Иванов стал известным в 2003 году. Сразу в двух столичных издательствах вышли его романы «Сердце Пармы» и «Географ глобус пропил», и появление Алексея Иванова стало одним из самых громких событий года не в фантастике, а в «большой» литературе [3]. «Сердце пармы» - один из самых неожиданных текстов в 2003. «Пораженные разными незнакомыми словами и даже сочетаниями букв, критики сели и заплакали». [6]

 Имя Алексея Иванова, историка-учителя-краеведа, еще год назад ведомо читающей публике не было абсолютно. «Огромный, разветвленный и невероятно увлекательный роман том, как люди, боги и народы идут дорогами судьбы» - так написал о «Сердце пармы» Леонид Юзефович». [4] В Алексей Иванов говорит сам о себе: «Я, скорее, экскурсовод, чем маг» [5]. Он проводит читателя по реально существующим местам, по Колве, Каме, Вишере, по до сих пор существующим городам – Вышкару, Ныробу, Чердыни.

Мне очень интересен и близок этот автор еще по его предыдущей книге «Географ глобус пропил», которую я также изучала. Меня покорила его человечность, желание искать и находить возможность прийти к согласию и компромиссу в самых трудных ситуациях, юмор.

Особенно интересен роман-легенда «Сердце пармы» («Чердынь – княгиня гор») вятскому читателю, поскольку действие романа разворачивается территориально в нашем родном краю – в романе звучат названия Хлынов и Вятка, Кай-город и кайские леса, действуют коренные жители вятского края – фино-угорские народы – пермяки, удмурты, наши северные соседи коми, вогулы (манси).

В книге раскрывается драматичная история формирования межнациональных общностей как великих – русские, так и малых – пермяки, вятчане. Трудный путь, ведущий к этому единству на заре создания объединенного под единым началом Москвы российского государства, очень напоминает ту непростую ситуацию, в которой находится сейчас Россия, вынужденная перед угрозой утраты целостности укреплять «вертикаль власти». В романе описан путь создания единого государства и единого народа – болезненный и трудный путь. Несмотря на свидетельства многих историков об относительно спокойном и бескровном объединении народов Урала и Сибири под властью Москвы [16], в отличие, к примеру, от аналогичных процессов в Америке, не все было так просто.

Мне хотелось разобраться в этом, потому что это – история моей земли, мои корни.

 Необычно определение автором жанра своего произведения. Что такое роман-легенда?

 Гипотеза заключается в том, что при наличии ряда черт, определяющих сходство исследуемого произведения с произведениями литературного жанра фэнтези, наблюдается глубокое генетическое и духовное родство «Сердца пармы» с реалистическим направлением, в традициях классической русской литературы.

Автор имеет право на необычное определение жанра книги, подчеркивая его родство с произведениями фольклора.

1. Определение сходства и отличия исследуемого произведения с литературой жанра фэнтези

Для определения сходства и отличия «Сердца Пармы» с литературой жанра фэнтези необходимо было обрисовать наиболее яркие, типичные черты этого жанра (для примеров сравнения взяты три лучших образца произведений фэнтези – англоязычные: Джон Рональд Руэл Толкин «Властелин колец», Урсула Ле Гуин «Волшебник Земноморья», и отечественное произведение Марии Семёновой «Волкодав»), см. Таблица 1.

Исследователи [9] определяют жанр фэнтези как фантазию, вымысел, сказку. Появлению этого специфического жанра в литературе XX века содействовал ряд тенденций развития западной цивилизации.

Фэнтези находится в генетическом родстве одновременно с народной сказкой и мифом. От мифа фэнтези унаследовало эпичность повествования и некую исходную трагичность. Проблема борьбы в безвыходной ситуации окрашивает в трагические цвета весь героический эпос народов Европы. Современная фэнтези добавляет к ней идею нравственного выбора, и посему здесь открывается простор для создания противоречивых, мятущихся, живых человеческих образов.

Когда-то признанные классики отечественной фантастики братья Стругацкие дали следующее определение. Фантастическое произведение – это всякое художественное произведение, в котором введён элемент чудесного, невозможного или чрезвычайно маловероятного. Пояснением к этому служит краткая формула – чудо, тайна, достоверность. За исключением слов «чрезвычайно маловероятного», - это определение полностью подходит к любому роману, относящемуся к жанру фэнтези. Но и не только к нему.

 Другими словами, любое произведение, где присутствует элемент необъяснимого, мистического, не поддающегося рациональному истолкованию в рамках, как нынешних научных представлений, так и в русле прогнозируемого развития научного познания, относится к жанру фэнтези.

 Если принять это определение, то в разряд фэнтези попадут такие всемирно известные произведения, как «Мастер и Маргарита» Булгакова, «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя, «Пиковая дама» и даже «Руслан и Людмила» Пушкина.

 Такой подход, бесспорно, имеет право на существование. Хотя, объединяя произведения по столь общему критерию, получается смесь из совершенно различных произведений всех времён и народов, принадлежащих и к фэнтези, и к научной фантастике, и к мифологии, и к фольклору.

 Большинством современных писателей фантастов руководствуются следующим определением: фэнтези – это литературный жанр, сформировавшийся в начале ХХ века, занимающийся конструированием вторичных миров, исходя из положений объективного идеализма.

 Вторичные миры – это миры, придуманные автором, расположенные параллельно нашему реальному миру или в какой-то другой системе, относительно нашего действительного мира, или же вообще, никак к нему не относящиеся. Но действия в произведениях фэнтези, как уже говорилось выше, происходят в другой реальности. Таким образом, мы выводим из области фэнтези произведения, относящиеся к ненаучной фантастике, действие которых явно происходит в нашем мире: «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Мастер и Маргарита».

В «Сердце пармы» особенно ярко наблюдаются черты иррациональности мира в эпизоде похода князя Васьки: «И вот тогда-то он и увидел чудовище. Оно без плеска спрыгнуло в воду с дерева и поднялось во весь рост – в полтора раза выше человека, широкоплечее, сутулое, с длинными, до колен, могучими руками, все сплошь покрытое серым волосом, с плоской головой, вбитой в плечи, почти безносое, только с дырами ноздрей, с тонкими черными губами, с глазами загнанного зверя, печальными и равнодушными. У князя не было никакого оружия – меч он сломал и выбросил, слегу потерял. Тогда он просто вытянул вперед руки, хищно скрючив пальцы, и сам бросился на врага…

 – Комполен это был, лесной мужик, хранитель Сорни-Най, - сказал князю Михаилу Зырян…».

Фэнтези связано с фольклорной мифологической традицией. В мифологиях часто встречается сюжет о превращении людей в географические объекты. В исследованном произведении - это история Полюда и Ветлана: «Говорили, что был он стражем своей земли еще в незапамятные времена. Шло на Пермь несметное войско вогулов, и он обратился в гору, которую вогулы не смогли преодолеть, потому что гора эта – святая, и злобе, силе нечистой на нее не подняться. А еще говорили другое, что был Полюд защитником всего бедного народа, отнимал неправедные сокровища и вместе с ними укрылся в горе, где и заснул непробудным сном. И если придет сюда совсем несчастный человек, то откроется перед ним гора, и будет чаша с золотом и каменьями. Но коли пришелец окажется жадным, возьмет хоть крупинкой больше, чем надо, то гора сомкнется, и останется тот человек в пещере наедине с разгневанным Полюдом. Много, говорят, в пещере костей ненасытных искателей поживы. И другое рассказывали о Полюде, что был у него брат Ветлан, и оба они были пермскими богатырями. Но полюбили одну девушку – красавицу Вишеру и стали за нее биться на мечах. А Вишера не захотела гибели хоть кого из них и бросилась между ними. Она обратилась в реку, а богатыри стали скалами».

Признаком фэнтези также является «конструирование» модели мироздания, воссоздания признаков изображаемого мира на основе «авторских» географии, истории, биологии, лингвистики, этнографии. В «Сердце пармы» конструирование отсутствует – произведение опирается на реальные историю, географию, этнографию.

 Впервые о «Перми Великой» как об отдельной области, граничащей с Пермью Вычегодской, говорится в «Житии Стефана Пермского», написанном в конце ХIV в. Епифанием Премудрым. Московское государство вслед за утверждением своего влияния в Вычегодских землях стало расширять его и в Прикамье. В 1463 г. епископ Иона крестил часть коми-пермяков. В 1472 г. в результате похода на Пермь Великую отряда под предводительством князя Фёдора Пёстрого земли коми-пермяков были окончательно присоединены к Московскому государству. Непродолжительное время ими управлял местный князь на правах московского вассала, но вскоре управление перешло к русским наместникам и воеводам. Пермь превратилась в административную единицу Русского государства и была поделена на два уезда: Пермский или Чердынский с центром в г.Чердыни и Усольский с центром в г.Усолье (ныне г.Соликамск). В отошедшие к Московскому государству новые земли начался приток русского населения, который был особенно велик во второй половине ХVI в. Прикамье стало форпостом для торговых связей с Сибирью, а затем для её завоевания и освоения. Именно с этого времени начался процесс формирования общих черт в быту и культуре коми-пермяков и окрестного русского населения. (16)

Но главный признак литературы жанра фэнтези – «эскейпизм» (бегство) – игнорирование авторами реальности существующего современного мира (как форма протеста против его несовершенства. Эскейписты не изображают неприглядные стороны жизни, они от них отворачиваются). (4)

Исследованному произведению эскейпизм чужд.

Современность и острота проблем, поднимаемых Ивановым в «Сердце пармы » («Чердынь – княгиня гор») беспощадны и бесстрашны. В отличие от жанра фэнтези, поднимающего только вечные философские и этические проблемы, отвергающего социальную проблематику, «Сердце пармы» расходится с фэнтези в главном – реалистическом изображении реального мира.

2. Можно ли сравнить роман-легенду «Сердце пармы» с легендой как таковой?

Финно-угорские: коми-пермяцкие, удмуртские, мансийские мифы давно интересовали А. Иванова, о чем он не раз упоминал в своих интервью: «Я пользовался научными трудами по археологии, этнографии, фольклору; я стилизовал, в конце концов». (13)

В романе есть цитаты – вкрапления, которые приводят мифы творения финно-угорских народов, они очень красивы: «- Ай-Мичкин, расскажи про Ай-Тайменя, - попросил мальчик.

- Я ведь много раз тебе рассказывал, - ответил Мичкин, но сын молчал, лишь теснее прижимаясь к его боку. – Ну ладно… Мы с тобой, и твоя мама Ротэ, и дедушка Хурхог, и дядя Оста, и дядя Пэрта, и старик Выртылунве, и многие другие из нас в Уросе – все они происходят из рода Великого Тайменя Самоцветное Перо…

Давно-давно, когда еще не было никого из живущих ныне, и даже когда не родились те, кого помнят идолы Модгорта, Великий Таймень Самоцветное Перо, князь Камы, полюбил девушку-рыбачку, которую звали Талавей, и Талавей родила ему сына Кирика. Но демон Куль тоже полюбил прекрасную Талавей и ночью украл ее у Тайменя и спрятал на небе. Маленького Кирика он бросил в Парму, а Каму закрыл льдом, чтобы Таймень не мог увидеть даже лица своей возлюбленной. Парма сжалилась над маленьким Кириком. Ош дал ему свою шкуру, чтобы греться зимой. Береза Кедз дала бересту, а елка Кёз – ветви, чтобы построить лодку. Богатырь Пеля принес зуб Гондыра, чтобы Кирик имел огонь. А звездный конь Вёл, что вечно везет по Звездной Ворге повозку Торума, дал Кирику волос для тетивы. Прошли годы, и Кирик вырос. Он пошел к святому деду Ялпынгу и рассказал ему о своих страданиях, которые перетерпел, пока Парма не послала ему на помощь своих добрых жителей. Ялпынг заплакал от жалости и направился к великому богу Ену. Он упросил равнодушного бога поделить на земле добро и зло пополам. И с тех пор зима стала длиться только полгода, а полгода – тепло. Когда же началась первая весна, Таймень наконец-то увидел на небе лицо своей возлюбленной Талавей – луны. Но горе и разлука иссушили ее. Она не захотела старухой вернуться к вечно молодому и прекрасному Тайменю. Но она завещала ему: если уж судьба была так зла к ней и к сыну их Кирику, если уж жизнь детей, и внуков, и правнуков Кирика на земле, где полгода лежат снега, будет полна трудов, невзгод и печалей, дай, о великий Таймень, им в утешение свой волшебный самоцвет – любовь. И Таймень обещал это своей несчастной жене. И теперь каждую весну, когда сходит лед, он разыскивает своих потомков, вошедших в пору мужания, всплывает, держа во рту самоцвет, и отдает его».

Так же есть упоминания о мифологических образах в речи героев: вогульский (манси) князь Асыка о русских, колонизирующих пермскую землю: «… Каждый их кол, вбитый в нашу землю, - это кол Омоля! Вспомни: когда Ен и Омоль делили землю, Омоль выпросил себе кусочек шириной в один шаг, чтобы хватило только вбить кол. Но из дыры от него вылезли все духи зла, которые и сейчас льют реки крови».

Присутствует включение мифологических образов в описание природы: «И здесь, крутя смерчем, шагал по лесам бог ветра Шуа, метлою смахивая все со своего пути. И тряс небосвод, разгоняя волны северного сияния, великий бог Войпель. А откуда-то из-за медвежьей лапы Манараги, над самоедскими мертвыми кряжами, неслось из жерла огромной пещеры стылое дыхание Омоля, в потоке которого плясал и подвывал от радости демон куль, вновь укравший солнце и спрятавший его в расселине Горы Мертвецов. На Нэпупыгуре, пермяцком Тэлпозизе, в своем гнезде ворочались, хлопали крыльями, разбрасывали белые перья ветры. На волке Рохе по снежным еланям, окутанная тьмою, неслась злая ведьма Таньварпеква, а сестра ее, старуха Сопра, сидя на льду святого озера Турват, грызла черепа жертв, украденные из теснин древнего города покойников – Пуррамонитура, и треск костей разносится на сотни верст».

И, наконец, есть мифологичность, фантастичность в самих персонажах. В романе действуют два персонажа, неразделимо связанных врага-друга – вогульский князь Асыка и русский храмодел Васька Калина. Эти люди – «хумляльты». Они бессмертны до тех пор, пока не выполнят свою жизненную задачу: «- Я бессмертный, - просто сказал Калина. – Мне бог дело поручил, и пока я его не сделаю, не умру. Таких, как я, вогулы называют хумляльтами – людьми призванными. Князь Асыка тоже Хумляльт. Вспомни, что эква про меня говорила – будто я не состарился. А ведь я деда твоего здесь, в Перми, встречал, отца твоего отроком помню. Спроси его: изменился ли я с тех пор?

- Что ж, тебя и убить нельзя? – почему-то разозлился Матвей.

- Убить можно, хотя и труднее, чем прочих. Но, конечно, коль ты мне руку или ногу отрубишь – новые не вырастут…».

 Этот образ «временного бессмертия» присущ героям многих произведений – от Тиля Уленшпигеля Шарля де Костера до Василия Теркина Александра Твардовского, а также упоминаемому ниже Сене Малине – герою произведений С.Г. Писахова.

Кстати, слово «хумляльт» у Иванова используется не в полном соответствии с исконным значением, реально оно переводится как «шаман-врачеватель», «знахарь».

Также фантастичен главный женский образ романа. Пермская княгиня Тичерть (Тиче) – ламия. Ламия в традиционном фольклоре – вампир-оборотень. Тичерть – оборотень, превращающаяся в рысь, общающаяся с дикими животными – волками, медведем-людоедом. Это образ-символ, демонстрирующий силу сопротивления природной, эмоциональной, «животной» сути человеческого существа (пермячки, женщины) множеству запретов и ограничений, накладываемых цивилизацией. Ламия Тиче становится обычной женщиной, проявляя лучшие человеческие качества – великодушие, любовь, свободолюбие. Но когда ей предлагают жизнь в жестких рамках средневекового домостроя – она убегает нагишом в зимний лес и превращается в рысь.

Символизм свойственен народной мифологии, но в данном случае Иванов использует мифологические черты для определенных целей, а именно:

- показать грозную красоту природы Пармы (тайги), придавая явлениям природы и географическим объектам антропоморфные и зооморфные черты, свойственные анимизму – одушевление природы;

- показать глубину проблемы сосуществования и объединения русского и финно-угорского населения (происходит борьба, а также заключаются союзы и на земле, и в небесах, и в мире духов);

- придать частным характеристикам отдельных людей черты – портрета народа, поднять их до символического обобщения. Реально хумляльты Васька Калина и вогульский князь Асыка могли быть сотней разных людей, слившихся в единых, целостных образах.

Применение образов мифологии, таким образом, в «Сердце Пармы» ограничено рядом авторских задач, оно фрагментарно и не распространяется на всё произведение.

В основном же роман-легенда исторически достоверен, что подтверждают документальные свидетельства ряда источников. [7]

Исторический момент, изображаемый Ивановым, соответствует драматическому периоду русской истории, который обозначает конец феодальной раздробленности Руси и объединение ее под властью Москвы. Этот процесс был далеко не бескровен и благостен, сопровождался войнами, жестокостью и насилием.

Реализм Иванова заставляет увидеть определенное сходство ситуации с современностью, когда России предлагается выбор – распасться на отдельные регионы или подчиниться жесткой и не всегда всех устраивающей вертикали власти. Роман-легенда «Сердце пармы» остро современен и остро социален.

3. Теперь взглянем на роман-легенду А. Иванова с позиции сравнения с произведениями русской литературы XIX – XX веков, относящимися к реалистическому направлению и имеющих фантастические черты

Интерес к народному фольклору, к сказаниям, преданиям и даже суевериям различных регионов был присущ многим русским писателям.

3.1. Это прежде всего Николай Васильевич Гоголь (повести «Вечера на хуторе близ Диканьки»). Здесь одинаково тщательно прорисованы черты реальной жизни, быта малороссийских крестьян и их верования.

Роднит «Сердце пармы» с «Вечерами…» - любовь автора к своим героям, «сказочное» смешение страшного и юмористического, язык, полный ярких диалектизмов, цитаты из народных песен (тем не менее, никто не усомнится, что «Вечера на хуторе близ Диканьки» - это не фэнтези и не сказка!).

3.2. Борис Викторович Шергин («Гандвик – студеное море», и другие повести, старины и сказы).

Этот автор описывает жизнь и быт, нелегкие судьбы поморов, органично вплетая в ткань повествования северные русские песни, легенды, поверья. Стилистически и духовно А.Иванов и Б.В.Шергин очень близки. Повесть в рассказах «Гандвик – море студеное» тоже можно назвать «повесть-легенда», хотя она вполне реалистична в описании тяжелого и опасного труда и мужества архангельских поморов.

При внимательном прочтении обнаруживается довольно узкая подтема в произведении Б.В.Шергина, совпадающая с темой «Сердца Пармы» - тема отношения русского человека к святыням чужой (финно-угорской) культуры, национальной и культурно-религиозной толерантности в новелле Б.В.Шергина «Чудские боги» из повести «Государи-кормщики». Главный герой повести – кормщик Устьян Бородатый строго спрашивает с «весельщика» - гребца Ладошки за озорство – расхищение погребений – «халмер», и похищение «болванцев» - «бабушки» и «внуков», которые не дали судну стронуться с места. Здесь Б.В.Шергин прибегает к приему, аналогичному примененному А.Ивановым – приводит без перевода реплики финно-угорских героев, видимо, рассчитывая на зачаровывающую музыку чужого языка. Крики погребенных внуков старой бабушки, указывающих на вора – Ладошку звучат завораживающе: « - Кык-куим! Я к бабушке хочу!

- Баба, нингад няна! Отыми у Ладошки!..» [14, c.176]

3.3. Павел Бажов. Писатель, заслуживший определение «сказочник», «сказитель», чье творчество, тем не менее, отмечено глубоким реализмом в изображении жизни, быта и труда уральских рабочих, острой социальностью. Диалектизмы, употребляемые Бажовым, очень близки, а порой и тождественны тем, что использует А. Иванов. Фантастические образы Бажова отнюдь не произвольны. Он достоверно цитирует фольклор и мифы уральского края.

Значение слова «тамга» различно у П.Бажова и у А.Иванова. У П.Бажова оно расшифровывается как «знак, клеймо мастера», а у А.Иванова – «символ верховной власти, царские регалии»: «У вогульских князей бывает две тамги – большая у князя, малая у княжича, у наследника. И малая даже важнее большой. Если ее потерять, то большую тамгу княжичу уже не дадут шаманы, и князем ему уже не стать. А когда князь-отец докняжит и помрет, весь род его истребят».

3.4. Степан Григорьевич Писахов (сказки «Месяц с небесного чердака», «Ледяная колокольня», «Морожены песни» и другие). Писатель, подобно Б.В.Шергину, воспевавший яркое своеобразие русского Севера, чье творчество во многом созвучно творчеству А.Иванова. Помимо языкового своеобразия, роднит с произведением А.Иванова образ бессмертного героя, воплощающего собирательные черты народного характера. Даже имена у героев сходны; хумляльт – храмодел Васька Калина у А.Иванова и герой-рассказчик Сеня Малина, который «жил-был и при «Наполеонтии», и при Мамае». Могущество Малины таково, что он может раскачать море, связать хвостами волков, править косяком рыб, оседлать тучу, скатиться по радуге в свою избу. Он знает так много, что ему известно, о чем рыбы и утки «думают». Он вечен. [15, с.7]

Таким образом, с произведениями фольклорно-реалистической традиции «Сердце пармы» («Чердынь – княгиня гор») А.Иванова роднят ряд признаков:

- достоверное (а не опосредованное, как в фэнтези) использование фантастических фольклорных образов;

- применение реальной диалектной лексики;

- реализм в изображении жизни людей, историческая правдивость и точность;

- социальность, конкретность и острота проблематики.

На основании анализа этих признаков, я делаю вывод о принадлежности «Сердце пармы» («Чердынь – княгиня гор») А.Иванова к традиции литературы реалистического направления, использующей фольклорные элементы. Определение роман-легенда, данное автором своей книге подчеркивает народные, фольклорные корни.

Анастасия Александрова