«СЕЙЧАС И ПОРУГАТЬСЯ МОГУ»

Без вычурных псевдонимов. Без бешеных бюджетов на раскрутку. Без тех литературных премий, которые принято называть престижными и удобно – национальными, писатель Алексей Иванов остается, как ни пафосно прозвучит, настоящим писателем земли русской. Его имя в первых строках всевозможных читательских рейтингов, его книги – «Золото бунта», «Сердце Пармы», «Географ глобус пропил» – переиздаются огромными тиражами и на полках не залеживаются.

Иванов работал и как фантаст, и как реалист. Но наибольшую славу ему принесла проза, посвященная истории Урала.

Своеобразный венец этой серии – проект «Хребет России»: фотокнига, выпущенная на днях издательством «Азбука», и идущий в эфире «Первого канала» многосерийный телефильм. В нем Иванов исследует так хорошо ему знакомые горы и реки вместе с Леонидом Парфеновым. И не­удивительно, наверное, что разговор то и дело сводится к этому проекту.

Сам в кадр не лез

– Вас какими только определениями не награждают: и «современный Лев Толстой», и «золотовалютный резерв русской литературы». Парфенов представляет вас в «Хребте» как «самого значительного русского писателя XXI века». А самому кем больше нравится зваться?

– Мне нравится называться Алексеем Ивановым. Леониду я благодарен за такие слова, мне приятно их слышать, но в принципе меня кем только не зовут – от Генри Миллера-2 до Павла Бажова-2. Диапазон очень широк. И точно так же в мой адрес звучат слова «графоман», «бездарь» и так далее. Относиться серьезно к таким ярлыкам невозможно.

– Я слышала, к фильму Лунгина «Царь», снятому по вашему сценарию, у вас были претензии. А «Хребтом» довольны?

– Мне бы не хотелось обсуждать достоинства фильма, в производстве которого я участвовал. Это все равно что спрашивать, понравился ли мне мой собственный роман.

– Романы для вас дело привычное, а вот телевидение – новое. Как чувствовали себя перед камерой?

– Это не то, что мне интересно. Я сам в кадр не лез. На моем присутствии на экране настоял Леонид. А Леонид – такой профессионал, с которым не спорят. Надо пояснить: «Хребет России» – двуединый проект, части которого промоутируют друг друга. Лично для меня выход книги и фильма – очень большое событие. В первую очередь оно значительно не тем, что это наконец-то реализованный плод усилий. А тем, что какие-то очень заржавевшие ворота чуть-чуть приоткрылись и в эту щелку уже можно попробовать пролезть, чтобы идти по дороге свободы и дальше.

– Известно, что четыре серии «Хребта» обошлись в два миллиона долларов. Это один из самых дорогих за последнее время телепроектов. Не было страшно брать на себя ответственность за такие деньги? Еще и не свои.

– Конечно, страшно. Не все в нашей группе справились с таким искушением. Большие деньги сносят башню. Пришлось даже одного продюсера со снесенной башней выгнать…

– Вы на экране передвигаетесь разным транспортом: снегоходами, моторными лодками, парапланами. Когда самостоятельно проходили эти пути, пользовались такими дорогими штуками?

– В реальной жизни мы пользуемся автомобилями. Потому что, несмотря на катера и снегоходы, фильм свой мы предназначали для людей, которые приедут на своих машинах. И путеводитель составляли для автотуристов, учитывая GPS-навигатор.

– Это хорошо. Потому что после вашего фильма мне, например, захотелось увидеть Урал своими глазами.

– Рейтинги нас вообще порадовали. Цифры «Хребта» были выше, чем у сериалов «Школа» и «Семь жен одного холостяка». Хотя я не питаю иллюзии, будто интерес к Уралу будет ураганный. Тем не менее надеюсь, что статус его как рекреационного региона повысится с двух звезд до трех. Что уже хорошо.

Хотел приплющить премьер-министром пермских воров

– Вы часто повторяете, что вам необходим статус. Для обретения его даже с Путиным встречались. Сейчас на главном канале страны выступаете. А как вы полагаете своим статусом распорядиться?

– Статус мне необходим, чтобы реализовывать свои дальнейшие проекты. Я не исчерпался «Хребтом России». Таких проектов в голове у меня много. Осуществить их, имея некое положение, я думаю, будет легче.

– И что, к вам уже прислушиваются? Вы же не даете спокойной жизни пермским чиновникам от культуры.

– Да, не даю. Так им, подлецам, и надо. Вот для этого я и ездил на встречу с премьер-министром. Чтобы пермские чиновники увидели: в Москве я пользуюсь каким-то уважением. а то у себя в регионе никаким не пользуюсь. То есть я шел на ту встречу не ради того, чтобы сфотографироваться с Владимиром Владимировичем, а для того, чтобы наших местных воров приплющить каблуком.

– Нет. Они это стойко вынесли и не изменили своего отношения.

– Вы тоже не сдаетесь. Против одного из замминистров культуры в связи с вашим проектом «Пермь как текст» даже возбудили уголовное дело. Это серьезно уже. Вам вообще не боязно?

– А почему я должен бояться? Я же не воровал.

– Нет, мне не страшно. И я рад, что возбудили уголовное дело. Мне обидно, что, во-первых, изгадили мою идею. Во-вторых, за людей, которые поверили мне, потратили на этот проект свой труд, свое время, но не получили зарплату. И в-третьих, мне чисто по-человечески за себя обидно. Потому что завтра в Федеральном агентстве по печати и массовым коммуникациям меня за этот проект будут награждать – как автора одной из самых интересных идей в культуре российской провинции. А на местном уровне в течение года не могут даже сдвинуть с мертвой точки процесс с воровством. На реализации моей идеи украли несколько миллионов.

Я предложил пермскому министерству культуры издать серию из 12 книг. Назвал ее «Пермь как текст» – по работе пермского профессора Владимира Абашева. Это способ осмысления региона через тексты – не только художественные произведения, но и социологические, краеведческие и прочие. Это тексты людей, которые живут в Перми или имеют к ней какое-то отношение. Это я делал не для себя, абсолютно бесплатно, не брал никакого гонорара. И собственно мои тексты занимали лишь треть одного тома.
Правительство Перми выделило деньги полностью на реализацию всего проекта. Не мне – одной организации. И назначило чиновницу, которая эту организацию должна была курировать. На сегодняшний день выпущено только 9 книг. Оставшиеся 3 не могут доиздать больше года. Средства проекта были разворованы, чиновница-куратор сама участвовала в афере – через фирмы, связанные с ее мужем и дочерью. В уголовном деле это отражено.

– Пока никакого. Человек, укравший бюджетные деньги, никак не наказан. Правительство Пермского края по-прежнему сотрудничает с ним. Чиновница инициирует новые книжные проекты, в которые с радостью бегут местные деятели культуры, не понимая, что она просто вырубает из бюджета Перми средства для латания дыр проекта «Пермь как текст» и оставит их без порток.
Хочется, чтобы эта ситуация была разрулена. Мне безразлично, кем – губернатором, министром культуры, следователем. Я хочу, чтобы книги были доизданы, деньги людям заплачены, а воровство прекращено.

Столица катастроф

– Как видно, в Перми не происходит ничего такого, чего бы не творилось во всей России. Воруют, клубы горят, самолеты падают, банки грабят…

– Почему Пермь получила статус столицы катастроф, мне, в общем, понятно. Пермская власть сформировала абсолютно правильное направление деятельности – прорыв города через культуру. Но совершенно неверно реализует этот проект. Вместо того чтобы продвигать местных в столицу, где бы свои рассказывали о том, какой Пермь чудесный город, наша власть тащит к себе людей из Москвы. А что, например, московские журналисты видят в Перми? Скандалы да катастрофы. Если бы вектор был направлен в противоположную сторону, это пошло бы городу на пользу.

– То есть в стремлении рассказать стране о своем регионе вас вообще никто не поддерживает?

– Пермская власть игнорировала и продолжает игнорировать все мои инициативы. Она никоим образом не поддержала «Хребет России». И все нынешние мои проекты точно так же отправляются в мусорную корзину. У себя в регионе я выведен из культурно-общественной жизни. У меня там практически нет ни встреч с читателями, ни прессы. Зато с правительством Югры и Башкортостана у нас сложились хорошие отношения. Быть может, мы снимем об этих регионах фильмы, аналогичные «Хребту России».

– А если бы вам предложили рассказать перед Олимпиадой о Сочи? Сейчас это очень модная тема.

– Дело в том, что я работаю по темам, которые знаю. Сочи я не знаю. Я понимаю, что на проекте, связанном со столицей Олимпийских игр, можно срубить большие деньги. Но я работаю не из-за денег. Это брак по любви.

– Есть ощущение, что происходящее с вами – сказка? Вы же работали то сторожем, то учителем, то экскурсоводом. А теперь – такая слава. На книжной ярмарке к вашему стенду было не подступиться.

– Определенное чувство нереальности, конечно, есть. Однако успех пришел не как в сказке. За этим успехом – огромный труд, который, естественно, никому не виден. Это труд просто титанический. Потому что пробить такие вещи и в столице-то сложно. А в провинции практически невозможно. Несмотря на то, что за «Хребтом России» стояли такие могучие люди, как Анатолий Борисович Чубайс (один из главных спонсоров телефильма. – Ред.), проект занял три с лишним года.

– А если говорить о книгах? Вам же рукописи возвращали неоднократно.

– Так я давно к этому привык. Семь лет прошло, как я издал первую книгу. Страх, что не понравится, есть всегда. Но волков бояться – в лес не ходить. Тут надо выбирать. Либо ты будешь бояться и распечатывать свои романы для близких и знакомых на принтере, либо получать по морде от критиков, но выходить на широкую аудиторию.

Обнаглел от славы

– Как объясняете успех ваших, в общем, непростых для массового читателя книг? Своими заслугами хорошего расшифровщика «уральского кода»? Или народ проявил неожиданную сознательность?

– Я думаю, тут дело не во мне и не в Урале. Интуитивно все жители провинции, а их в нашей стране большинство, понимают, что страна устроена сложно и люди живут по-разному. Так, как живут в Архангельске, не живут в Грозном. И так, как живут в Красноярске, не живут в Смоленске. Конечно, это не принципиальные отличия, но нюансы есть.

На примере Урала я просто показываю, как по-особому люди там живут. Но все остальные жители страны понимают, что у них тоже особый мир. Мне кажется, большое внимание к уральскому проекту в первую очередь объясняется тем, что люди хотят говорить о себе, о своем образе жизни, а не об Урале. Урал – это просто первая ласточка.

– Пугачев – такой же двуединый проект, как «Хребет России»: и книга, и фильм. Другое дело, что Пугачева не будет какой-то конкретный регион спонсировать. Это надо выходить на канал…

– Почему с экранизациями ваших книг очень все туманно? Права на «Географа», «Золото бунта» проданы давно, а дальше дело не движется.

– Какие-то подвижки есть, но они заметны только вооруженным взглядом. Радостного мало. Но я бы не сказал, что эта ситуация меня удручает. Не знаю, почему так происходит. Интерес есть, но проекты очень масштабные, денег надо много. И кризис, конечно, подрубил… Так он ведь не только меня подрубил. Не то что один Иванов грустит, а все остальные расцветают. Все грустят.

– Как-то, наверное, меняет. Обнаглеть-то все равно обнаглел. Если раньше перед чиновниками ходил на цыпочках, сейчас и поругаться могу. Раньше бы храбрости не хватило.

– Мне теперь не надо каждый день ходить на работу (смеется). Больше, пожалуй, ничего.