«СЧАСТЬЕ И БЕДА ПРОВИНЦИИ ЗАКЛЮЧАЮТСЯ В ТОМ,ЧТО ОНА АПРИОРИ НЕГЛАМУРНА»

«СЧАСТЬЕ И БЕДА ПРОВИНЦИИ ЗАКЛЮЧАЮТСЯ В ТОМ,ЧТО ОНА АПРИОРИ НЕГЛАМУРНА»
Интервью с самым пермским из российских литераторов

- В этом году в России вручалось особенно много литературных премий, однако создалось впечатление, что писателей только двое – Дмитрий Быков и Ольга Славникова. Быков получил и «Национальный бестселлер», и «Большую книгу», а Славникова – «Букера», к тому же побывала в числе финалистов «Большой книги». Как вам романы-лауреаты – «Пастернак» Быкова и «2017» Славниковой?
- «Пастернак» очень понравился. Замечательная книга. А роман «2017»  с точки зрения языка и стиля вообще просто блестящий. Но если уж Ольга Славникова  родом из Свердловска, то уральскую тему она могла бы копнуть и поглубже. На мой пристрастный взгляд, «Код Бажова» у нее не получился. Древние культурные смыслы Урала в романе  поданы поверхностно, смысловые и сюжетные параллели между героями романа и персонажами сказов Бажова – очень лобовые, линейные. Но я боюсь говорить про лауреатов подробнее. Непременно найдется добрый человек, который сделает вывод: Иванову не дали ни шиша, вот он и злобствует.
- Все лауреаты литературных премий – не только Славникова с Быковым, но и Александр Кабаков, и Михаил Шишкин – москвичи. У вас нет желания переехать в Москву, чтобы быть ближе к «телу» литературных жюри?
- Пока не вижу повода переезжать. Да и подгибаться неохота. Что-то мне подсказывает, что сколько бы я ни переезжал в Москву, своим я там никогда не стану, чтобы и мне выделили пару лавров. Не стал же я своим в Перми, чего тогда на Москву замахиваться?
- Но вы тоже премиями не обижены. У вас и «Ясная поляна», и «Книга года», и «Странник»… Помнится, когда вы не соизволили прибыть на вручение «Книги года», организаторы просто рвали на себе волосы…
- Сообщать надо вовремя, а не накануне: мол, будьте завтра в Москве. С утра… Многие большие люди, в том числе даже из администрации Президента, оказывается, не в курсе, что Россия – очень длинная страна, а самолеты не летают с частотой поездов метро.
Премий у меня, конечно, было много, но чуть ли не в каждом случае есть свое «но». «Книга года» и «Большая книга» (в моем варианте) – безденежные. «Ясная Поляна», конечно, очень престижна, но она не отражает «стержневой» иерархии современной литературы. Спонсор этой премии – «Самсунг», поэтому организаторы могут быть самостоятельны в оценках и не зависят от сложившихся литературных статусов. С другой стороны, это означает, что и статусы не зависят от этой премии. А «Странник» меня даже немного обидел. Меня ведь наградили в номинации «Историческое фэнтези». Сколько я ни орал, что «Сердце пармы» - это не фэнтези, все как об стенку горох.
- Как же не фэнтези? Там же чудеса!
- У меня фэнтези – это прием, а не жанр. Есть разница, согласитесь. Обращать внимание на одну деталь, игнорируя весь комплекс произведения – это очень по-московски. Давайте тогда запишем «Колобок» в триллеры – там же описана технология убийства.
- Вы следите за пермской литературой?
- Слежу, и внимательно. Недавно второй раз прочитал роман Юрия Асланьяна «Территория Бога» – с большим удовольствием. Очень, по-моему, недооцененный писатель – Владимир Пирожников. И, конечно, радует Дмитрий Скирюк. А вообще-то за «пермской литературой» надо следить в Москве. Как это ни странно. Из заметных авторов в Перми в последнее время издана книга только Нэлли Савенковой. А многие прочие авторы – Алексей Лукьянов, Ирина Тарасова, Алексей Мальцев, Наталья Сова, Дмитрий Скирюк, Елена Долгова, Михаил Четверухин – издаются в столицах. Не нужны они здесь никому.
В пику пренебрежению дома, это даже хорошо. На мой взгляд, плохо то, что провинциальные авторы, издаваясь в столице, работают в периферийных жанрах – в детективе, в фэнтези, в фантастике, в женском романе…Мне кажется, это свидетельство некой робости. Люди словно бы бояться сказать о том, о чем думают, в полный голос, и всегда оставляют за собой пространство для смиренного отступления: дескать, не придирайтесь, не спорьте, это же все равно всего лишь фантастика (фэнтези, детектив), к чему тогда такие суровые требования?.. В общем, получается, что провинциальные писатели в столице – это крыса Чучундра, которая боялась выбежать на середину комнаты.
- А читаете ли вы пермскую прессу?
- От пермской прессы веет жуткой скукой. Газеты читать не интересно. Единственное исключение – «Новый компаньон». Говорю это искренне, а не потому, что интервью берет именно «Компаньон». Пермские СМИ не исполняют свою прямую культурную и общественную функцию. Что ни возьми – политику, общественную жизнь, богему, культуру, всякие там юбилеи-презентации-награждения-похороны – одни и те же лица, словно никого, кроме нашего самонадувающегося истеблишмента, в городе не существует.
А СМИ ничего другого, видимо, и не надо. Прицепил одного корреспондента к фалдам какого-нибудь гламурного депутата, и есть тебе материал на любую тему: про власть и про страсть, про бизнес и про фитнес. Только костюмы меняются. Эдакое дефиле.
Вот прошла программа «Культурная столица Поволжья» – грандиозная цепь грандиозных мероприятий. А в телевизоре – только короткие новостийные сюжетики. На большее пороху не хватило. А ведь сколько было интереснейших тем, интереснейших людей! Какой видеоряд пропал! Где «Теледневник» этой программы? Где документальный сериал о пермских культурных явлениях? Где интервью, аналитика, репортажи, в конце концов? Почему так и не появились в наших телевизорах «Флаэртиана» с Павлом Печенкиным? Почему ничего не выпросили у «КРОКа»? Нельзя, что ли, было устроить ретроспективу, например, Михаила  Заплатина? Или показать фильмы, снимавшиеся в нашей области или по произведениям пермяков, – начиная от «Волги-Волги» и «Девчат», заканчивая «Врагом номер один» и «Перед рассветом»? Да кому это надо? Гораздо проще потолкаться в «Валиде», и готов матерьяльчик.
- Да вроде были передачи…
- Значит, не было оповещения. Я ведь обычный телезритель. Несистемный. И как обычный телезритель я ничего серьезного, связанного с «Культурной столицей», на наших телеканалах не увидел. Что ж, охота журналистам оставаться провинциалами – да ради бога.
- Если делать обобщения о литературной жизни России, как вы ее характеризуете?
- Тайной идеологией российской литературы становится гламур. При Сталине был ампир, а при Путине – гламур. Гламурное мышление – основное мышление российской культуры нашего времени. Точнее, конечно, культурного  мейнстрима. Под термином «гламур» я подозреваю более широкое содержание, нежели собственно «контент глянца». Гламур – это система этических и эстетических ценностей, актуальная внутри Садового кольца. Гламур разнопланов, и годится он для всех: как для мажорного подростка, так и для высоколобого интеллектуала. Он уже наработал свой специфически-российский формат, и нынче отгламурить можно почти все, что угодно. Яркий пример тому – сериал «Тихий Дон». Вот уж где на изображение крови пошел лак для ногтей… Гламур внешне раскрепощен, свободен, в гламуре может быть и фронда, но внутренне он – сервильный. Гламур – всегда конформист. Гламур хорош и тем, что он нравится народу. Популярность Робски, жанра ток-шоу и яиц Фаберже тому неоспоримое доказательство.
Хорошие современные писатели, разумеется, умные люди. И от гламура они дистанцируются. Но общий тон эпохи таков, что быть широко озвученным ты можешь  только через гламур – или анти-гламур. И происходит некое, я бы сказал, огламуривание базиса при сохранении внешнего вида совсем негламурного произведения. Упрощение культурных смыслов Урала у Славниковой – это демонизация и огламуривание Бажова. А внешне – эстетский интеллектуальный роман, который не по зубам гламурной дамочке. И Быков, конечно, не огламуривал Пастернака, но подал его таким, что любая Ксения Собчак, прочитав роман, выдаст вам гламурную картинку.
Счастье и беда провинции в том, что она априори негламурна. Провинция воспринимает это свое свойство как недостаток. Кинематограф деятельно с ним борется, выпуская «Флэш.ку» и тому подобное. Тот же Быков отгламурил провинцию по-полной в «ЖД», выдав теорию «коренного населения». Но настоящим остается то, что не поддается огламуриванию. Может быть, в этом тайный изъян «Тихого Дона» Шолохова – роман поддался и «осовечиванию», и огламуриванию, не случайно же его авторство всегда было предметом спекуляций. Но вы можете себе представить, например, астафьевский «Последний поклон» в пересказе Тины Канделаки? Или «Живи и помни» от Ренаты Литвиновой? Эти вещи не огламуриваются в принципе. Огламуренные, они умрут. Потому они и настоящие.

Юлия Баталина
Еженедельник «Новый компаньон» (г.Пермь), 26 декабря 2006 г.