«НЕ ХОЧУ БЫТЬ ТЕРМИНАТОРОМ»

«НЕ ХОЧУ БЫТЬ ТЕРМИНАТОРОМ»
В книжных магазинах скоро появится «Общага-на-крови».

Роман Алексея Иванова написан в 1993 году. Но издается только сейчас, когда автора провозгласили едва ли не самым многообещающим беллетристом России. Известность ему принесли исторические романы «Сердце Пармы» и «Золото бунта». Писатель по-прежнему живет в Перми и в Москву переезжать не собирается.
– Общага в вашем романе – метафора России. Но роман написан в 1993 году – остается ли эта метафора адекватной и сейчас?
– Конечно, вся социальность «Общаги» давным-давно устарела. За те годы, что роман пролежал на дне сундука, Россия не то чтобы изменилась, а очень сильно умножилась. Стала гораздо разнообразнее. Если в начале 90-х годов две трети страны были «общагой-на-крови», то теперь, может, только одна двадцатая часть – это Россия-общага. А остальное – Россия-офис, Россия-полигон, Россия-помойка, Россия-Рублевка, Россия-месторождение, Россия-зона… Но я надеюсь, что роман не сводится к одному лишь уподоблению России общаге.
– Ваши книги, с одной стороны, оживляют для читателя историю России, возвращают «чувство почвы». С другой стороны – образ Родины вырисовывается порой довольно нелицеприятный. Что для вас значит понятие «патриот»?
– Россия – калека. Любить калеку, не замечая его искалеченности, – лицемерие. Лелеять увечье удобнее всего затем, чтобы конвертировать увечье в милостыню. А презирать увечье – низко. Нужны реальные сочувствие и помощь, а не рыдания и ругань. Патриотизм, на мой взгляд, складывается из двух вещей: из деяния и отношения. Если патриотизм ограничивается лишь деянием, он превращается в декларативную и пафосную акцию. И в телевизоре я вижу в основном патриотизм как акцию. А отношение должно строиться таким образом, чтобы в результате деяния крепло чувство собственного достоинства. Именно человеческого достоинства, а не общественной значимости. И обычное человеческое достоинство не позволит по-обезьяньи плевать на других или гадить там, где живешь. Не позволит продавать все, что у тебя согласны купить, и покупать все, что тебе хотят продать. Патриотизмом может быть все, что пройдет проверку на порядочность.
– Несмотря на популярность, вы не переезжаете в столицу. Дело в нежелании тратить время на московскую суету и пиар или это ваша сознательная позиция писателя, чье творчество тесно связано с «гением места»?
– Я не имею ничего против суеты и пиара. Я не существую в состоянии вечного патриотического паломничества «по святым местам». Я ничего не проклинаю и ничем не жертвую. Мне не завидно «на Москву», но и на свой город меня не клинит, потому что я в курсе, чего он стоит. Я просто живу там, где я все знаю и где мне комфортно. Это просто быт, устоявшийся уклад жизни, который мне органичен. Вовсе не все деревья должны расти в тропиках.
– Ваше творчество популярно в масштабах страны. А как воспринимают вас ваши земляки? Изменялось ли как-то это отношение по мере роста вашего успеха?
– Дома – то же самое, что и везде, но в более «смазанном» варианте. Кто-то воспринимает меня адекватно – как факт литературной действительности. Одним этот факт не нравится, и они аргументируют свое отношение, другим – нравится. Это нормально. Правда, такого мало. В основном читатели, воспитанные на советской литературе, благодарят меня за то, что я рассказал «про историю родного края». А совсем недавно я столкнулся с новым для себя отношением: оказывается, местный молодежный читатель воспринимает меня как некую «пятую колонну Москвы». Как самозваного олигарха от гуманитарности, который приватизировал и продает Москве региональную идентичность в евроупаковке. Черт возьми, я не думал, что и дома тоже попаду между молотом и наковальней. Прекраснодушие наказуемо. Впрочем, подавляющее большинство вменяемых земляков вообще никак ко мне не относится, поскольку литература – почти вне поля их духовной жизни.
– Вы написали два исторических романа и два – из современной действительности («Географ…», «Общага…»). Я слышала, что в своей следующей книге вы собираетесь как-то объединить две «магистральные линии» своего творчества…
– Боюсь, что этот синтез – слишком ожидаемая линия поведения, а ведь хочется оставаться неожиданным, не правда ли? Я и так уже произвел впечатление автора, который клиширует наработанные голливудские схемы, скрупулезно выстраивает писательскую стратегию, монтирует сюжет, выдает свою частную жизнь за маркетинговый ход и сидит на пиаре, как на допинге. То есть эдакая «фабрика романов» с программой вместо души и шизоидным бредом вместо воображения. Но я не хочу быть литературным терминатором.
Справка:
Алексей Иванов в сегодняшней российской литературе – явление уникальное. Дело не в том, что он автор бестселлеров, – у нас хватает авторов, с чьими миллионными тиражами ему не тягаться. И не в том, что права на экранизацию всех его книг распроданы на корню – кого только не востребует набирающее коммерческие обороты отечественное кино. И даже не в жанровом диапазоне – хотя мало кто способен успешно работать и с исторической сагой, и со школьной лирической повестью, и с юмористической фантастикой. В первую очередь Иванов примечателен тем, что его пластичная, увлекательная и сильно написанная проза по-настоящему патриотична. Главный пафос этих книг – возвращение чувства истории (потому что началась она не в 1917-м и не в 1991-м) и чувства почвы, потому что она обильно пропитана кровью тех, кто жил тут до тебя, и кровь эта говорит с твоей – надо только расслышать ее голос.
В «Сердце Пармы» (2003), историческом эпосе времен поглощения Перми Московским княжеством, показано имперское собирание земель как тяжелый, кровавый, часто подлый, всегда болезненный, но безальтернативный процесс. «Золото бунта» (2005) – авантюрная история XVIII века: молодой сплавщик (речник, водящий караваны груженных демидовской рудой барок по бурной и опасной речке Чусовой) Осташа Переход пытается обелить память погибшего и оклеветанного отца: для этого желательно найти припрятанную разбитыми недавно бунтовщиками пугачевскую казну. Однако у Алексея Иванова эта авантюра оборачивается поисками общего смысла и личного спасения не тела, но души в диком, бурлящем страстями русском космосе. В романе «Географ глобус пропил» действие происходит в наши дни – но неунывающий, хоть и страдающий от одиночества и запретной любви к старшекласснице, учитель Служкин из «современного» романа тоже ищет смысл существования, тоже остро ощущает собственную связь со всей своей страшноватой и огромной страной. Глобальные нравственные проблемы мучительно решают и неприкаянные студенты из «Общаги-на-Крови», теряя и находя себя в беспросветном быту уральского областного центра. Все эти русские метания, страдания, страсти и поиски писатель умудряется описать прозрачно и точно, захватывающе и совершенно не фальшиво.

Анна Старобинец
Газета «Гудок» (г.Москва), 23 марта 2006 г.