УРАЛЬСКИЙ АНТИКИЛЛЕР

УРАЛЬСКИЙ АНТИКИЛЛЕР

Пермский писатель, искусствовед по образованию, в прошлом – журналист, учитель и краевед Алексей Иванов известен как искусный стилизатор литературного языка и эстет несколько «всёческого» толка, виртуозно играющий «народной» речью и любовно описывающий всякого рода этнографический хлам от старых барок и расписных поставцов до берестяных туесов и деревянных идолов. Даже если критики отмечают, что описание языческих вогульских культов или старообрядческих скитов являются абсолютным фуфлом с исторической точки зрения, то это нисколько не умаляет мастерства автора. «Афиша» назвала Иванова «золотовалютными резервами русской литературы», но в похвале этой есть и некая двусмысленность, которая становится еще более очевидной после чтения его текстов. Роман «Золото бунта» повествует о событиях на Урале после разгрома восстания Пугачева. Толстый, почти в семьсот страниц, он поражает читателя обилием неожиданных поворотов и колоритных персонажей. Спору нет, описания кружения сплавщицких барок на реке Чусовой или резни, устроенной присягавшими на верность Пугачеву братьями Гусевыми вполне можно представить в качестве голливудских кадров, а протагонист – юный сплавщик Осташа Переход, озабоченный идеей поиска пугачевского клада и воюющий со злодеями и колдунами, обладает почти гаррипоттеровским обаянием. Стилизованная под уральский выговор конца XVIII века речь и сказочно-наивный нарратив позволяют говорить о появлении нового яркого мастера «магического реализма», но тем не менее что-то мешает поставить Иванова в один ряд с Павичем или Маркесом. Это «что-то» имеет отношение к содержанию. Слишком много вещей, не оправданных даже этим, достаточно кровавым сюжетом: вспоротых животов, вырванных глаз, разорванных внутренностей, описанием которых автор наслаждается не менее, чем описанием вышеупомянутых предметов народного творчества. Если по ходу сюжета в романе появляется девочка или женщина, можно не сомневаться, что через несколько страниц она подвергнется самому извращенному насилию. Сцена мазохистского стриптиза, исполненная гулящей девкой у языческого идола, способна вызвать тошноту даже у апологетов Эльфриды Елинек. «Невьянские» и «тагильские» «разводят» не слабее, чем люберецкие или тамбовские. Так что постепенно понимаешь, что перед тобой не исторический роман, а типичный бандитский триллер, стилизованный a la уральская глубинка. Атаманы, тати и жлудовки – те же братаны, паханы и проститутки. Населенный ими мир – мир бригад, антикиллеров и черных бумеров. «Золото бунта» - на самом деле не история постпугачевского времени, это история новорусских девяностых. Опять кровавые разборки, только не в бетонных трущобах отечественных мегаполисов, а в окрестностях демидовских заводов, поиск спрятанной казны, очень напоминающей мифическое «золото партии», бесконечные «стрелки» и «ответы за базар». Странный симбиоз, вышедший из-под пера провинциального интеллектуала и эстета. Вещь по-своему гениальная, если бы герои Иванова не были столь похожи на персонажей, слушающих «Русский шансон» и оригинальным образом растопыривающих пальцы.

Марина Людвигова
Сайт «Chaspik», июль 2006 г.