Исторический поп-арт

Исторический поп-арт

Роман «Золото бунта» пермского прозаика Алексея Иванова стал одним из главных событий недавней Московской международной книжной выставки-ярмарки. Роскошно изданный фолиант (700 страниц и суперобложка) преподносился читателям как совершенно новое явление в русской литературе. Оценку произведения должно было поднять и то, что за экранизацию совсем свежего романа взялся сам создатель «Бригады». У рекламной кампании, затеянной издательством «Азбука», был даже свой слоган: «Иванов - золотовалютные резервы русской литературы». Эта фраза из рецензии критика Льва Данилкина удачно обыгрывает название романа, но на самом деле у нее было продолжение: «...резервы русской литературы, отформатированные по голливудской матрице». Вот пресловутая матрица-то все дело и портит. Из романа, скроенного из исконно русского материала, но по голливудским лекалам, так и не получилось настоящего произведения искусства.
Действие романа происходит после пугачевского бунта на Урале. Это накладывает сильнейший отпечаток на язык произведения. Роман напичкан архаичной лексикой, коренными названиями и именами, а также кораблестроительными терминами (главный герой - сплавщик), придающими тексту тяжести и солидности. А прибавьте к этому красоты девственной и дикой природы, крутой нрав заводских мужиков и золотоискателей, обычаи вогулов и старообрядцев... Чем не настоящий русский эпос? Однако просто так взять и собрать под одной обложкой людей и события двухвековой давности нельзя - нужны шарниры, которые сделают этот громоздкий механизм подвижным, то есть читабельным. Но с шарнирами у Иванова туго: краевед по своей второй профессии, он, видимо, так выложился на описаниях быта Уральского края, что сам уверовал в то, что вся эта старообрядческая и мужицкая экзотика способна держать сюжет и управлять им. А чтобы экзотике не было одиноко, писатель добавил элементы детектива, кровавые сцены боев и брутальные описания таежной любви. И получился вполне себе блокбастер.
«Золото бунта» - это «царская казна», вывезенная пугачевцами из осажденного Оренбурга. Казну спрятал отец главного героя романа, Остафия, и позднее погиб при загадочных обстоятельствах. Посмертно его обвиняют в краже казны, и Осташа становится изгоем. Он просто вынужден отправиться на поиски правды, то есть истинных воров и убийц своего отца. Как водится, путь героя окажется долгим и трудным. Ему предстоит преодолеть крутые горы и дремучие леса, пройти огонь и воду, насилие и кровь. Основное повествование как раз и составляют приключения Осташи, в которых найдется место и физической силе, и доблести ума. Чего стоит хотя бы спор о сочинениях Иоанна Златоуста и Макария Великого! Мимоходом, конечно, удивляешься начитанности жителей столь глухих мест, вопросы вызывает и раскольничий толк об «истяжении души», то есть отделении ее от тела с целью спасения от грешных деяний плоти. Но Алексей Иванов не скрывает, что в его романе многое является выдумкой, например, вот это восьмое христианское таинство, приписанное старообрядческой секте истяжлецов. Писатель и не ставил перед собой задачу дать достоверное описание событий давних лет - на это есть архивы и учебники истории. «Мои романы - это исторический поп-арт», - как-то сказал сам Иванов, и, наверное, именно так стоит оценивать «Золото бунта». Раз уж автор велит... Только вот читателю ведь не до определений, ему главное, чтобы костюмчик сидел.

Ян Александров
Еженедельник «Культура» (г.Москва), 13-19 октября 2005 г.