ТРАЕКТОРИЯ ИСТОРИИ

ТРАЕКТОРИЯ ИСТОРИИ

Интригующий факт: сразу два издательства напечатали роман молодого пермяка Алексея Иванова. В Перми под названием «Чердынь - княгиня гор», а в столичном «Вагриусе» несколько сокращенный вариант – «Сердце Пармы». Да где ж такое видано? Тем более в Перми, где писатели годами вынуждены держать рукописи в столах.
Знаю, что Дмитрий Ризов, с которым мы знакомы ещё с тех пор, когда он был собственным корреспондентом «Лесной промышленности», потихоньку выросший в писателя, лет пять не мог выдать в свет «забористую», глубоко современную книгу философских эссе «Ребра России». Замечу, какое-то время он занимал пост председателя Пермской областной писательской организации.
Поэтому при первой же возможности я заполучил в руки многостраничный том. Открываю начало: «Зеленое золото Вагирйомы тускло отблескивало сквозь прорези в кожаном шатре, расшитом понизу багрово-красными ленточками». Это вогульский князь Асыка везет из-за гор к шаманам малую Золотую Бабу. Шаг за шагом автор посвящает нас в тайну, поначалу странную, не очень понятную, в мир страстей Перми Великой Камской второй половины XV века. Вдумайтесь: за сто лет до похода Ермака. Погружение в глубину времен малолюдного лесного края дается нелегко. Какое нам дело до забот тогдашних коми-пермяков, удмуртов, татар, марийцев, вогулов (манси), остяков (хантов), россиян, башкир и киргизов.
Автор же и не думает щадить читателей, «нагружает» повествование незнакомыми словами: хонтуй, ворга, пам, хумляльт, куль, тамга; географическими названиями: Турват, Ялпынг, Отортен, Йемдын; упоминаются какие-то неведомые существа: огненное крыло Торума, кол Омоля, Солнечная Дева Сорни-Най. Да и пейзаж навевает мрачные мысли: лес-покойник, чахлое редколесье, идолы-охранники, во рву черная вода с ряской.
Как призналась мне одна уважаемая читательница, осилив несколько страниц странного текста, она отложила книгу в сторону, посчитав, что очередной раз «дурят нашего брата». И напрасно: книга талантливая, интересная, написана прекрасным русским языком. А первое впечатление от неё я бы назвал эффектом «Туманности Андромеды» Ивана Ефремова, книги о будущем человечества, насыщенной астрономическими терминами, что вызвало поначалу бурную читательскую дискуссию. Чуточку терпения! Один из героев – Васька Калина - утешает своих спутников: «Здесь, мужики, самый край божьего мира. Ангелы над нами небо ещё держат, а демоны всю землю пещерами изрыли. И люди здешние - югорские, пелымские, пермские - по пояс из земли торчат. Семьдесят лет назад Стефан их крестил, а они всё язычниками остаются, Николе Можайскому как идолу губы кровью мажут».
Автор четко обозначил границы своего повествования - 1455-1481 годы. Я не поленился, заглянул в летопись. Хроника гласит, что в Прикамье князь вогулов Асыка нападает на Старую Пермь Вычегодскую, убивает пермского епископа Питирима, мстя русским за совращение их единоплеменников в христианство. Московские войска не остаются в долгу, тоже идут в поход. Епископ Иона крестит в водах Колвы население Перми Великой. Новообращенные князья строят церковь в городке Покча, Иоанно-Богословский монастырь в Чердыни. Вятчане и пермяки под водительством князя Михаила ходили на вогульского князя Асыку. Москвой предприняты два похода в казанское царство.
Под 1472 годом записано: «Бывшие на Каме инородческие княжества, в так называемой Перми Великой, после нескольких битв в городках Искоре, Уросе и др., покоряются московским войскам, бывшим под начальством князя Федора Пестрого и Гавриила Нелидова. При этом князь Михаил и с ним несколько князей с христианскими и языческими именами были взяты в плен и отправлены в Москву. Иоанн III отпустил обратно князя Михаила в Чердынь как московского наместника и с титулом князя Великопермского».
Вогулы совершают набег на Чердынь, которая была спасена устюжанами под начальством Андрея Мишнева. В этом набеге, вероятно, убит князь Михаил Великопермский.
По следам этих событий и идет Алексей Иванов. Однако канва у него историческая, а узор-то вышит авторский! Читательская публика по достоинству оценит талант молодого писателя, его воображение, позволяющее восстановить разрозненную, пеструю картину событий, сведений, мифов и легенд, представить въяве действующий лиц: вогульского князя Асыку, князя Ермолая из Усть-Выми с его сыновьями Мишей да Васькой, епископов Питирима, Иону, князя Федора Пестрого Стародубского, боярина Федора Давыдова Вострово, устюжского воеводу Гаврилу Нелидова, сотника Вольгу, рязанского крестьянина Нифонта, есаула Кривоноса, защитника Анфаловского городка, и других.
В центре повествования оказывается история роста характера князя Михаила Ермолаевича Великопермского, показанная в конкретной системе событий. Их доминантой стал новый этап освоения Урала русскими в период княжения великого московского князя Ивана III. Он стремится объединить вокруг Москвы все русские земли и в 1472 году присоединяет к Московскому государству новгородские земли Перми Великой, а в 1478 году все северные новгородские земли и сам Великий Новгород. Проникновение на Урал «московитян» вызывало неоднозначную реакцию местного населения, вольной Чердыни.
«Темная» картина прибытия маленького каравана в город шаманов - это как раз выяснение Асыкой у шаманов их отношения к приходу русичей. Верховный шаман считает, что рус русу рознь. Если новгородцы - волки, рвущие живое мясо, то московиты идут с миром. «Казани мы платим харадж в три танги с лука, а ясак русов вчетверо меньше - всего два соболя. Даже самый захудалый охотник сможет за год добыть двух соболей, чтобы откупиться от кана руссов». Непримиримый Асыка боится, что бог московитов погубит местные народы: «Если мы покоримся богу московитов, то у нас уже не будет ни родных имен, ни песен, ни памяти – ничего». Он - хранитель Золотой Девы, дорогу к которой торит Русь (пахотники, воины, попы), поэтому он обязан убить князя Михаила и сжечь Чердынь.
Позицию, правила противостоящего ему чердынского князя Михаила объясняет княжичу Матвею епископ Филофей (разумеется, я пересказываю книжную версию): «Пермские князья собирали со своих увтыров ясак, большую и лучшую часть брали себе, остальное же отдавали Михаилу. За это он был им щитом. Он прогнал Новгород, держал в отдалении Югру, не пускал в Парму Москву. Но он не правил пермяками - пермские князья правили своими людьми сами. Они не захотели - и не допустили к себе Христа, сохранили кумирни, укрыли многие и многие свои сокровища, не раздружились с татарами, дружить с которыми им было выгодно и надежно. А теперь порядок, который учинил твой отец, рухнул под ударами московитов».
Придя в себя после пребывания в Москве, Михаил объявляет князьям, что с Москвой надо родниться, чтобы вновь не пришли её полки. Для этого необходимо платить ясак и креститься. Нужно оставить родительских богов, поверить в Христа, понять его и жить по его законам. Потому что Пермь и Москва стали единой землей, а пермяки и московиты со временем станут единым народом. Русский народ ещё только рождается. Их потомки сохранят главное - свою землю в веках.
И пермские князья, как и Михаил, покорились будущему, судьбе, необходимости встать под хоругвь с серебряным медведем на алом поле, несущем на спине евангелие и крест. В конце концов, все они были свидетелями и участниками выпавших на их долю походов, сражений, набегов, пролитой крови, нелегких раздумий, страстных споров.
Мы, читатели, должны быть благодарны автору за то, что он так зримо, по-киношному броско, динамично воспроизвел целый пласт истории края, сделал это с большой любовью. В орбиту событий у него включены не только люди, но и природа, звери, местные боги. Его мир полон любви и ненависти, скитаний и приключений, опасностей и чудес.
Кажется, не только проза, авторский текст, а сам воздух пермского Прикамья пропитан присутствием языческих богов, духов, демонов, представлений коренных жителей о судьбе человека, устройстве вселенной, памятью о древнейших событиях, её героях, о различных чудесах, превращениях, обрядах.
Зимний поход князя Михаила за Камень сопровождают бог ветра Шуа, подвывает демон Куль, трясет небосвод великий Войпель, участники похода чувствуют на себе стылое дыхание Омоля, появляется злая ведьма Таньварпеква, напоминает о себе крылатый пес смерти Паскуч и т.д. Перед боем в Искоре один из пермских князей вспоминает богов, которые ведут в бой: там и плясун смерти Чоба, бог боли Пэрана, пожиратель трупов Кильдак и прочие.
Каждый человек живет с душами, которые общаются с предками, духами, богами, судьбами, им соответствую ворон, филин, сокол и лебедь, а пятая душа - у каждого разная: или утка, или воробей, или ястреб. С ними происходят разные превращения. Вот Михаил, после потрясений, не сберег лебедя, и к звездам взлетела душа–филин - одинокая, печальная.
Предания давних дней могут активно влиять на события. Русский крестьянин с Рязанщины Нифонт пытается вырастить хлеб, присмотрел для этого удобное место - поле, заросшее травой и цветами. Несмотря на то, что ему помогает выздоравливающий князь, население не принимает благой затеи. Нифонта избивают до полусмерти, поджигают амбар с зерном, зверски убивают его семью.
На спорном месте стояла в свое время священная ель пермяков. Её пытались уничтожить вогулы, вытянуть с корнем из земли, а корень-то оказался богатырь Пеля. Он прогнал врагов за их горы. Потом под Пелиным полем завелся страшный Ящер. Он пожирал людей и оленей. Хотел побить Пелю камнями, напустил поток воды, но богатырю помогла уцелеть сама земля. На третий раз он дохнул на него огнем. Пеля сгорел, а пепел рассыпался по земле. Травы и цветы сетью корней опутали спящего Ящера. В память о Пеле траву здесь не косили.
Так непросто появился первый русский хлеб на пермском поле.
Впрочем, к старым обычаям прибегнул не раз и сам Михаил, выдавая дочь замуж. Взял с молодого князя древнюю клятву верности на столбоверчении и мече у проточной воды, и чтобы пил с золота, и чтобы ел сырое медвежье сердце.
Персонаж романа сотник Полюд, спасший княжеских детей в Усть-Выме, подавший огневой сигнал о приближении врага защитникам Чердыни, - удивительно похож на былинного богатыря Полюда. По одним рассказам он превратился в гору, которую не смогли обойти враги, по другим - укрылся в горе с бедными людьми, по третьим, что у него был брат Ветлан, с которым не поделили девушку Вишеру. Упоминается и местечко Чулмандор, где вятичи и пермяки оказали отпор татарам, и прочее.
Щемящей ноткой проходит сказочка о хитрой лисе, которая тащит за синие леса обманутого петушка. Песенку-плач, песенку-мольбу вспоминает умирающий бесшабашный брат Михаила Васька: «Котик-братик, котик-братик, несет меня лиса...»
Особое очарование, необычность, яркость изображаемому придают элементы фантастики, сближающие роман по жанру с «Мастером и Маргаритой» Михаила Булгакова, некоторыми произведениями Н.В.Гоголя, Ф.М.Достоевского. Не удивляйтесь, если к вам явится ведьма Солэ в сопровождении помощников - четырех волков, как она возникла ночью на берегу реки перед Калиной и Матвеем. В миру это пожилая вогулка, врачующая людей. Когда-то она подняла на ноги раненого Калину. В качестве платы за лечение отбирает у княжича Матвея сорванную им с кафтана Федора Пестрого золотую пуговицу с яхонтом. Откуда только узнала о ней! Ей надо купить на ярмарке рабов, чтобы накормить человечиной своих волков.
В романе действуют бессмертные, которые не могут умереть до тех пор, пока не выполнят в жизни важное обязательство, поручение. Таких вогулы называют хумляльтами, людьми призванными. Внешне они ничем не отличаются от других. Могут свести с ума страстные красавицы ламии (ведьмы). Не знаешь, где они помогут, где накличут беду. Через много-много лет Василий Калина рассказывает длинную историю их возникновения. Тут замешаны и Стефан Пермский, и Золотая Баба, и серебряный чудотворный крест, заговоренный и освященный в водах Иордана, и малая тамга вогульского княжича.
Стиль изложения легкий, музыкальный, ясный. Можно сказать словами Калины: автор пишет «и то, что было с ним, и то, чего он никогда не видел, но знал так ярко и остро, словно бы сам пережил».
Полюбуйтесь его сравнениями!
«Князь Московский хочет всю землю шапкой Мономаховой прихлопнуть»; «смахнули людей с этой земли, как тараканов с лавки», (во время нападения) «люди катились, точно репа из порванного мешка»; «на Колвинском крутояре - крохотная корона русской деревянной крепости»; детские впечатления «давно оплыли, как свечи»; охотничий «пыж», лодка из оленьих кож - «легкая, как сноп соломы, и ходкая».
Точные определения будят воображение: «в облаках над пармой летела косматая луна»; «слюдяное солнце»; «светлая темнота севера»; «жуткая, тоскливая тайна ламии»; «месяц в прозрачном молоке белой ночи»; «медведище - зеленый и заплесневелый, как из могилы».
К месту звучат пословичного характера выражения: «за тараканом с мечом побежит»; «до Москвы и на помеле не доберешься»; «что в Твери, то и в Перми»; «с колокольни рыбу не ловят»; «душевные болезни лечат любовью к родине».
Знающие люди не зря говорят, что отечественная история содержит кладезь сюжетов для интереснейших романов. Талантливая книга Алексея Иванова - подтверждение этому мнению. Он подарил много запоминающихся сцен, портретов, пейзажей, привлек внимание к жизни родного края. Действительно, можно сказать: мы сильны своей историей.

Ювеналий Чирков
Газета «Соликамский рабочий» (г.Соликамск), сентябрь 2003 г.