ОШИБКИ МОЛОДОСТИ

ОШИБКИ МОЛОДОСТИ

Раньше так делали с переводными авторами: после успеха основных бестселлеров печатали что-нибудь более раннее и менее забойное. Теперь тот же коммерческий трюк устроили с Алексеем Ивановым — на фоне популярности «Золота бунта» и «Сердца Пармы» безжалостному акту публикации подвергся написанный полтора десятка лет назад роман «Общага-на-Крови».
«Они квасили всю ночь, день спали, а вечером сели опохмеляться», — сообщает первая фраза. Через полстраницы на полу туалета возникает самоубийца — в таком ключе и будут развиваться события романа, действие которого по театральному принципу ограничено пределами студенческого общежития. Занятий у пяти персонажей не так уж много: они курят,  пьют, трахаются в произвольных сочетаниях, воюют со злобной похотливой комендантшей и ее полукриминальным мужем, кочуют из комнаты в комнату и ведут нескончаемые достоевские разговоры о смысле жизни и тому подобных материях.
Туалетный самоубийца — не последний труп в книге. Вроде бы дешевые эффекты, но стоит заметить, что прототипом одного из героев стал, царствие ему небесное, Александр Башлачев. И как бы кого (в частности, меня) не раздражал этот демонстративный рассейский надрыв, сам факт существования такого надрыва и его специфический творческий потенциал отрицать трудно.
Депрессивную, беспросветную, гибельную атмосферу уральской общаги Иванову удалось изобразить лучше всего. Остальное куда менее убедительно — характеры схематичны, диалоги тяжеловесны и выморочны, страсти мордасти явно преувеличены, а первый (освященный настоящей любовью) секс девственника с девственницей такой неправдоподобно чистый, что даже не завидно.
Чтобы прочитать эту книгу, есть три причины. Первая: самые преданные поклонники творчества пермского самородка могут проследить, как сильно вырос писательский класс их кумира с тех пор, когда ему было 23. Вторая: испытывающие ностальгию по студенческой вольнице могут вспомнить, как это было хорошо и плохо, весело и страшно, любопытно и противно. Наконец, третья: «Общага-на-Крови» — хрестоматийный образец писательской незрелости и с этой точки зрения представляет определенный интерес для исследователя.
Сам Иванов прекрасно понимал недостатки «Общаги» и искренне боялся ее публикации. Предчувствия его не обманули, и теперь надо спасти подмоченную репутацию. Тут уже на старых запасах не выедешь — придется действительно что-то новое сочинить.

Журнал «ШО», октябрь 2006 г.