УШЕДШИЙ ОТ ДЕТСТВА

УШЕДШИЙ ОТ ДЕТСТВА

Из Алексея Иванова старательно делают классика
Последняя книга популярного писателя показывает, что он потерял на пути к успеху.
Не мной одним замечено: пермский прозаик Алексей Иванов, которого так удачно раскрутило питерско-московское издательство «Азбука», что все его вещи сходу скупаются телевизионщиками впрок, как будущие сценарии сериалов, публикуется довольно оригинальным образом. Первые его книги («Сердце Пармы», «Золото бунта») содержали вещи последнего времени, а последние книги («Общага-на-крови» и недавно вышедшая «Земля-сортировочная») включают раннюю прозу. В самую свежую книгу вошли повести «Земля-сортировочная», «Победитель Хвостика», «Охота на "Большую медведицу"» и роман «Корабли и Галактика», написанные более пятнадцати лет назад...
Издательский дом «Азбуки» называется «Азбука-классика». Желает того Иванов или нет (я беседовал с ним, человек он с виду скромный, но упрямый и сосредоточенный, а главное - очевидно заточенный на литературный успех; короче, настоящий «пермяк соленые уши»), но из него старательно делают живого классика. На моей памяти это третий опыт.
«Классиков» когда-то делали из Владимира Сорокина и «Дмитрия Александровича» Пригова. Это была постмодернистская игра, хотя, особенно в случае с Сорокиным, довольно-таки тяжеловесная, с массивно-красными двухтомниками, с привлечением ресурсов Большого театра (опера «Дети Розенталя» и скандал вокруг нее). В случае Иванова, похоже, никакой игры нет. Сама манера письма этого прозаика (чуть было не сказал «поздняя манера письма») несет в себе заряд «классичности». Особенно это чувствуется в «Золоте бунта», вещи безумно талантливой и в то же время пугающе «кряжистой», основательной, сработанной как бы на века. Помню, как я был удивлен, впервые увидев автора «Золота бунта» на Московской книжной ярмарке: сидит интеллигент в очёчках и, запинаясь, отвечает на вопросы читателей. «Где это вы такой язык сочный берете?» - спрашивают его. А из словарей, отвечает.
Последнюю книгу Иванова, как и первую, я прочитал на одном дыхании. Что и говорить, талант несомненный, причем как на уровне фразы, так и на уровне целого. В меньшей степени это относится к сугубо фантастическому роману. Но повести великолепны... Легкие, с юмором и с нашей фирменной русской грустинкой. Что-то от романтики 60-х, но без выпендрёжа.
Особенно замечательна повесть «Победитель Хвостика». Хвостик - это девушка, в которую влюблен главный герой Маза, парень, работающий на биостанции. Хвостик в повести не показана ни разу, отсюда неразделенная любовь к ней героя приобретает особенно грустные и в то же время смешные черты. Начало: «Я знаю ваш секрет: вы меня не любите. Да вы и сами-то мне противны так, что я на вас и смотреть не могу». Дивное начало.
Как ни странно, повесть напомнила мне полузабытую вещь М. Горького «Городок Окуров». Там тоже забавный главный герой, мучимый провинциальным абсурдом, сочинял графоманские стихи, которые были стихами самого автора. В повести Иванова чуть ли не все герои что-то сочиняют. Стихи, рассказы. И читают их друг другу вслух. Клички у этих героев забавные: Ричард, Пузан, Толстая Грязная Свинья (это молодой биолог, серьезный ученый, автор капитального справочника по растениям). Девушка-препаратор, работающая на биостанции, по имени Танька оказывается ведьмой, причем самой настоящей: летает на помеле, проходит сквозь камни, делает для героя привораживающий напиток. И, разумеется, тоже сочиняет стихи.
На уровне фразы Иванов работает так: «Судьба пережевывает меня, как таракана в будильнике». Это почти Олеша или Бабель. На уровне целого от повести веет реальным дыханием луговых трав, едким потом молодых здоровых тел, она звенит, как кузнечики-хортобионты, которых отлавливает в траве начальник экспедиции. Общаются герои смачно:
«- Эй, вы, почему не набрасываетесь на землянику жадно и алчно? - издалека спросил Барабанов.
- Уходи, Свинья, с моей делянки!.. - закричал из-под его ног ползающий там Витька. - Встал прямо на ягоды!..
- Безнравственно жрать ягоды, найденные человеком, которого ты в душе ненавидишь...»
И так далее.
Еще там есть замечательный сторож Тимофей, с улыбкой, как у Чеширского Кота, размером в несколько метров. Тимофей охраняет Великую Дыру, где находится Источник Времени, время от времени гоняя от нее инопланетян огромным топором. Все это было бы полной лабудой, если бы Иванов не описывал это так зримо, смешно и серьезно.
Самое главное - теперь понятно, что именно Иванов по пути в «классики» потерял. Легкость и ненавязчивую влюбленность в слово.
Приготовленное Танькой для Хвостика любовное зелье Маза выливает в реку. Он не желает навязанной любви. Боюсь, что на пути от всех этих милых Маз и Хвостиков к кряжистым героям «Золота бунта» Иванов свое зелье таки использовал. Теперь слово любит его прочно и крепко. И он его тоже.
Легкости не хватает. Пустячка.

Павел Басинский
Газета «Русский курьер» (г.Москва), 7 августа 2006 г.