НЕПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ПОЭМА

НЕПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ПОЭМА

Пермского прозаика Алексея Иванова издательство «Азбука» рекламирует как одного из лучших писателей современности, чей многогранный талант гарантирует читателям встречу с произведениями разных, но одинаково увлекательных жанров. Уже изданы мистический роман «Сердце Пармы» и исторический эпос «Золото бунта», а тут и новая книга Иванова не заставила себя ждать. Это пятисотстраничное сочинение под названием «Географ глобус пропил».
На самом деле этот роман Иванов написал десять лет назад, и один раз он уже издавался, однако, можно сказать, прошел незамеченным по сравнению с нынешним ажиотажем. И тем обиднее, должно быть, прозаику, поскольку сегодня читатели ищут в «Географе», в первую очередь, приключений, тогда как на самом деле роман задумывался как своеобразная педагогическая поэма, переписанная с учетом реалий конца XX века.
Главный герой книги - заурядный биолог Виктор Служкин, переживающий кризис по всем фронтам. Работы нет, с женой постоянные ссоры, пресловутый средний возраст явил всю бессмысленность бытия, а зеленый змий уже опустил голову на плечо. Чтобы решить хотя бы одну проблему, Служкин устраивается в школу преподавать географию, и достаются ему девятые классы, «А», «Б» и «В» - один сложнее другого. Новоиспеченный учитель, еще недавно сам с удовольствием издевавшийся над классной руководительницей, теперь сталкивается с самыми настоящими извергами, которых острый на язык географ тут же прозовет «зондеркомандой». Их «шалости» выходят далеко за рамки допустимого, но в ответ на жалобы завучу или директору Служкин слышит лишь демагогические тирады о «личной ответственности каждого учителя за дисциплину на уроке». Возможно, человек, проработавший в школе не один десяток лет, уже не придает значения тому, насколько она по сути своей лжива, но пришедшему со стороны Служкину это не дает покоя. Неразрешимые и почти экзистенциальные вопросы мучают бедного географа: вроде бы учитель обязан учить, но нет учеников, обязанных учиться, да и как учить, если в кабинете географии всего четыре наглядных пособия: глобус, кусок полевого шпата, физическая карта острова Мадагаскар и портрет Лаперуза? Теперь вы понимаете, откуда в названии романа и «географ», и «глобус»? Остается слово «пропил», но и за этим дело не станет - пьет сам Служкин, порой беспробудно, пьют его лучшие друзья и случайные подруги, пьют старшеклассники. Пьянство оборачивается либо сломанными конечностями, либо дракой с женой, а похмелье - очередными мучительными раздумьями о роли настоящего Учителя.
Служкин использует в итоге довольно нестандартные воспитательные приемы. Он запросто употребляет молодежный сленг, для поддержания дисциплины в классе не раз использует физическую силу, а на водном маршруте по бурной северной реке фактически устраняется от командования тургруппой, предоставив подросткам право самим решать все проблемы (мол, научить ничему нельзя, можно только научиться). А сам пьет самогон и изо всех сил пытается совладать с внезапно вспыхнувшим чувством к девятикласснице Маше Большаковой. Любовная линия вполне могла бы приобрести оттенок «скандальности», если бы горе-учитель не смог вовремя остановиться. Но в измученной одиночеством и алкоголем душе вместе со страстью пробудилась и жалость к юному созданию, которое само должно сделать выбор, причем гораздо позже своих четырнадцати. Иванов, видимо, подводит нас к тому, что даже самый никчемный человек способен хотя бы раз в жизни проявить подлинное благородство. Что ж, эта мысль не может не утешать. Но путь к ней в пятьсот страниц, наполненный однообразными описаниями войн с учениками и семейных ссор, честно говоря, вгоняет в откровенную тоску.

Ян Александров
Еженедельник «Культура» (г.Москва), 9-16 ноября 2005 г.