 | |||||||||
|
|||||||||
|
|
|||||||||
| |||||||||
 | |||||||||
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
СКОМОРОХ НА ТРОНЕ
Кинороман Алексея Иванова - паллиатив, который позволит читателям дождаться его новой «настоящей» книги. «Долгожданный новый роман Алексея Иванова», строго говоря, не роман. «Летоисчисление от Иоанна» - литературная версия первого варианта сценария кинофильма «Царь» Павла Лунгина, над которым пермский писатель работал в последние годы, напрочь забросив художественную прозу. Критика уже отметила кинематографичность этой книги: краткость фраз, образность, ёмкость диалогов - всё максимально оптимизировано для переноса на целлулоид. В центре сюжета «Летоисчисления...» - взаимоотношения царя Ивана IV и митрополита Филиппа, двух крупных политических фигур шестнадцатого столетия, оставивших глубокий след в русской истории. Алексей Иванов трактует эти образы довольно традиционно. На одной стороне спектра - Иоанн Васильевич, царь великий, царь грозный, жестокий и безумный скоморох, одержимый манией преследования и с противоречивыми чувствами ожидающий конца света. (Как он при таком серьёзном душевном расстройстве умудрялся одной из крупнейших держав того времени управлять - загадка, но это уж оставим на совести автора.) На другой стороне - владыка Филипп, уступающий другу детства живостью ума, искренне желающий служить господу и державе, но с ужасом отшатывающийся от сидящего на троне изувера. Причина конфликта лежит на поверхности. Развязав террор против вернейших из своих бояр, поощряя бесчинства бесноватых опричников, Иоанн преследует лишь одну цель: он проверяет на прочность терпение народа, его веру в государя, готовность к самопожертвованию. Алексей Иванов чётко придерживается этой линии. В годину невзгод, обрушившихся на Русь (голод, разбой, нашествие ляхов), лукавый и безумный самодержец соревнуется с самим Господом: чей гнев народ сможет выдержать дольше, в кого верит сильнее, в царя или в Бога? «В моей державе только я святой!» - восклицает Грозный в одном из эпизодов. Не удивительно, что главным антагонистом Иоанна становится не кто-нибудь, а митрополит Филипп - слуга совсем другого господина. При этом ни царь, ни его оппонент не замечают, что на самом деле Господь милосерден: ведь малые чудеса, которые Он являет миру через блаженную девочку Машу, не так бросаются в глаза, как злодеяния садистов-кромешников… Увы, жанр киноромана, к которому обратился Алексей Иванов, требует наглядности - даже в ущерб глубине характеров и прорисовке фабулы. Очевидно, что сравнение с романами «Сердце Пармы», «Золото бунта», «Географ глобус пропил» и другими «настоящими» книгами Иванова «Летоисчисление...» проигрывает всухую. Ну да ничего: теперь, когда работа закончена и фильм Павла Лунгина «Царь» вышел на широкие экраны, у писателя появится, наконец, возможность вернуться к самостоятельному художественному творчеству. Пока же читателям, соскучившимся по «золотовалютному фонду русской литературы», придётся удовлетвориться паллиативом. Василий Владимирский
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
