ЖИВЫЕ ДУШИ ЗАМОРОЧЕННЫХ ПИОНЕРОВ

ЖИВЫЕ ДУШИ ЗАМОРОЧЕННЫХ ПИОНЕРОВ

Классик наступившего столетия Алексей Иванов явил читающей общественности свое новое творение - повесть объемом почти 600 страниц. Как и в предыдущих случаях, эта книга вызвала поток хвалебных рецензий, оказалась в первых строчках рейтинга наиболее продаваемых книг и т.д. Оно и понятно: после исторических романов и солидной краеведческой монографии - книга с таким названием. Да и аннотация подогревает интерес: «Книга, которая наверняка станет самым сенсационным произведением Иванова». А после этого - рекомендация не брать книгу в руки людям, не достигшим 18 лет. С продажей все будет хорошо. Действие повести происходит в заштатном городе Ковязине. Главный герой художник Борис Моржов - пьяница и бабник - подрабатывает методистом в МУДО (муниципальном учреждении дополнительного образования), бывшем Доме пионеров. Это МУДО пытается - ввиду низкой посещаемости - закрыть глава местного департамента образования Манжетов, на месте МУДО он хочет учредить подростковый Антикризисный центр, что позволит ему контролировать поступающие бюджетные средства. Эта блуда (что означает заморочка, проблема, неприятность) побуждает Моржова затеять свою многоходовку: он объезжает учительниц, бывших его любовницами, и пытается добыть (этот процесс он называет «чичить») у них сертификаты на мертвых душ, которые посещают МУДО. При этом он посещает все районы Ковязина - от самого мерзопакостного до самого состоятельного. В этом сюжетном пространстве разворачиваются авторские размышления, происходят и анализируются соития, возникают зарисовки и делаются разного рода обобщения.
Вот, например, покушающиеся на поэтичность описания практических действий главного героя. Моржов «лег на Розку, словно лодка на стапель»; «раскинул Сонечкину рубашку - словно развернул обертку подарка»; «поднял к куполу беседки длинные, гладкие ноги Милены и развел их, словно раскрыл книгу на аналое» и т.д.
В этом произведении Иванов последовательно прорабатывает и интеллектуальную составляющую. Главный герой создает понятийную сетку, которую он, подобно Канту, набрасывает на окружающую действительность. Вот некоторые понятия из его системы (для краткости он их «аббревиатурит»): ПВЦ (Призрак Великой Цели), ПНН (Проклятие Неискоренимой Непристойности), ОБЖ (Обмен Биологическими Жидкостями), ПМ (Пиксельное Мышление), КВ (Кризис Вербальности), ОПГ (Охват Поля Гибкости), ВТО (Внутренняя Точка Отсчета и Внешняя Точка Отсчета), ДП (Дешевое Порно) и т.д.
Автор дает их развернутые определения. Например: суть Кризиса Вербальности состоит в том, «что слово потеряло способность становиться Делом. Формулируя наукообразно, язык перестал быть транслятором ценностей. Остался просто средством коммуникации». Однако КВ не все подмял под себя. Ему противостоит Обмен Биологическими Жидкостями. «Честно говоря, таких жидкостей Моржов мог назвать только три: кровь, материнское молоко и сперма. Круг людей, объединенных ОБЖ, и образовывал укрепрайон - зону, неподвластную КВ». Оригинальность размышлений Иванова взмывает и к таким вершинам: «Сколько бы ни визжали феминистки, техника соития все равно подразумевала одного сверху, а другого снизу. И дело не в "Камасутре", а в изначальной отформатированности природы, когда один заточен на нападение и победу, а другой - под приятие нападения и капитуляцию». На этом фоне разговоры о кризисе философской мысли выглядят просто кощунством!
Тут крайне важна авторская интенция. В одном из интервью накануне выхода книги Иванов охарактеризовал ее вполне определенно: «Это моя попытка объяснить, почему в России все происходит так, как происходит. Дмитрий Быков предпринял похожую попытку в "ЖД". Я очень ценю Быкова за умение вовремя и точно отрефлексировать повседневность. Но концепция "ЖД" мне показалась неадекватной». За русскую литературу в XXI веке можно быть спокойным. Недолго стискивал ее клятый постмодернизм, наконец-то и новое поколение озаботилось блудой: как же нам, в конце концов, все-таки правильно обустроить Россию. При этом один писатель величает свою толстенную книгу поэмой и предлагает одну из расшифровок вынесенной в заголовок аббревиатуры «Живые души», другой - чуть менее толстую книгу, претендующую на объяснение, почему у нас такая жизнь, именует повестью. И оба не смогли «переварить» становящегося все более актуальным Николая Васильевича Гоголя.
Издатели неправы, книгу нужно рекомендовать людям, не достигшим 18 лет: матом, как герои Иванова, они разговаривают давно, но интеллектуальные сентенции писателя могут впечатлить только их.

Сергей Шпалов
Еженедельник «Культура» (г.Москва),  27 июня 2007 г.