СТРАННЫЕ АББРЕВИАТУРЫ АЛЕКСЕЯ ИВАНОВА

Алексей Иванов родился в 1969 году в Нижнем Новгороде. В 1971 году переехал с родителями в Пермь, где живет и по сей день. После окончания школы поступил на факультет журналистики Уральского госуниверситета, однако диплом защитил на факультете истории искусств. Дебютировал как писатель в середине 1990-х на страницах журнала «Уральский следопыт». Автор романов «Сердце Пармы», «Золото бунта», «Географ глобус пропил», «Общага на крови» и «Message: Чусовая». Лауреат литературных премий «Эврика!», «Старт», «Ясная Поляна», премий имени Мамина-Сибиряка, имени Бажова.

Сегодня я немного нарушу традицию нашего «литературного обозрения». Обычно мы рассказываем о свежих книгах либо же писателях, находящихся «на острие» момента. Роман Алексея Иванова «Блуда и МУДО» появился на прилавках полтора года назад.

Каюсь в своей дремучести: в мои руки этот почти шестисотстраничный том попал совсем недавно, да и то - по рекомендации компетентных специалистов в современной литературе. Самое удивительное заключается в том, что прежде об Иванове я ни разу не слышал. Точнее, немного читал о нём, но с его произведениями знаком не был. То тут, то там в интервью актуальных и уважаемых мною прозаиков мелькала эта «нераспространённая, и оттого хорошо запоминающаяся» русская фамилия. Причём в контексте всегда восторженном и благожелательном.

 Например, Захар Прилепин, о котором мы не так давно писали, сказал, что «последняя книга Алексея Иванова «Блуда и МУДО» просто очаровывает». Так что устойчивая мотивация взяться за Иванова у меня успела сформироваться. И как только возможность представилась, - я немедленно ею воспользовался. Причём в целях, скажем так, общеобразовательных, так как для журнального обзора роман не совсем подходил в силу того, что издан был уже довольно давно.

Пожалуй, самая главная причина, по которой я не в силах сокрыть от вас бесценный бриллиант дарования Иванова, - его язык. Русский язык. Сергей Минаев - популярный ныне автор классики отечественной гламорамы «Духless» - заметил, что сегодняшний литературный стиль написания у многих сводится к пресловутому «албанскому», то есть к интернетовскому жаргону, арго, неологизмам и прочим сомнительным производным эры тотального властителя умов под названием «МЕДИА». Да и сюжетика носит сиюминутный, «полароидный» характер: «что вижу, о том пою». Можно как угодно относится к прозе Минаева, но с его тезисом трудно не согласиться. Он же предрёк современной русской литературе возвращение по спирали к языку Бунина и Достоевского. И, кажется, спираль уже начала завершать свой виток благодаря герою моего сегодняшнего эссе.

Речь Иванова необычайно богата. Он щедр на эпитеты, но без назойливой графомании. Его наблюдательность имеет замечательное свойство выражаться в точных и лаконичных образах и описаниях. Читая толстовского калибра текст, вспоминаешь то о Зощенко, то об Аверченко, а то и сам Лев Николаевич мерещится. Великий классик вспоминается в основном применительно к масштабу охватываемой проблематики.

Ведь объектом «Блуды и МУДО» является суть социально-демографическая ситуация в России на примере среза жизни среднего во всех смыслах провинциального райцентра. Отличает автора от Толстого лишь рассматриваемый временной отрезок: если последний препарировал целые эпохи, то Иванову довольно и нашей с вами реальности. Что, впрочем, легко объяснимо: жизнь в наш век стала двигаться куда быстрее, и замахнись Алексей на эпос, легко мог бы стать бытописцем вчерашнего дня. Да и наигрался, видимо, Иванов с историческими романами, несколько его предыдущих работ были именно из этой серии.

Что же до «героя нашего времени» (ГНВ) по версии Алексея Иванова, - это обаятельный интеллигент, не чуждый авантюризма, сексуально распущенный и крепко выпивающий. Герой является подающим надежды художником, его заработков достаточно, чтобы не жаловаться на судьбу и обеспечивать свои складывающиеся из характерного образа жизни ежедневные нужды.

 Вместо потуг на инертную рефлексию и местечковое философствование, он создаёт свою модель трактовки действительности посредством «пиксельного мышления», которым обосновываются все стремления и поступки окружающих. Гуманистический порыв персонажа (что так редко для ГНВ из книг современников Иванова) выражается в создании вместо традиционного института семьи так называемого «фамильона» на базе МУДО - муниципального учреждения дополнительного образования. Пересказом заниматься не стану, - всё-таки шестьсот страниц. Думаю, если не поленитесь засесть за такую упитанную книженцию, не пожалеете. Поверьте мне и Прилепину.

Роман Хомутский

«Липецкая газета», 29 декабря 2008 г.