ОТРЯДНАЯ ЕПСНЯ

ОТРЯДНАЯ ЕПСНЯ

Уральский самородок, ставший в рекордно короткие сроки одним из самых тиражных и титулованных российских авторов, предлагает свой вариант педагогической поэмы. Зацепив читателя игривым названием, Иванов завлекает его в пионерлагерь, в котором герой-рассказчик по фамилии Моржов становится вожатым во всех смыслах этого русского слова.
Во-первых, он реально ведет коллег- педагогов спасать родное МУДО (муниципальное учреждение дополнительного образования) города Ковязина. Во-вторых, этот Сусанин водит за нос начальство, собирающееся МУДО закрыть и вместо него соорудить Антикризисный центр (в корыстных, разумеется, целях).
В-третьих, подваживает трех милых вос¬питательниц отдаться ему, неотразимому во всех отношениях Борьке Моржову. Последнее для БМ, конечно, самое главное — но на то он и герой, чтобы сочетать личное с общественным к вящей пользе последнего.
К ироническому блудоромантизму Иванов щедрой рукой добавляет пригоршню-другую горькой философской соли. И вот уже происходящее в пионерлагере, ковязинском МУДО и в самом городе приобретает вселенский смысл. Что за хрень творится в Ковязине? Почему правят бал сутенер-гаишник, урки всех мастей и ушлые чиновники-словоблуды? Отчего невозможно изобразить жизнь ковязинскую без аллюзий к Гоголю, Щедрину и Федору Михалычу? Куда подевались нежный Есенин и солнечный Пушкин?
А потому все, поясняет нам на примерах БМ, что с тех пор как ставил сто лет назад купец Забиякин услужающих ему девок в нужные позиции, ничего в Ковязине не изменилось. Сильные имеют расслабленных слабых, и вся ковязинская жизнь — блуд. Художник-гиперреалист Моржов понял также, что стране и миру от города К. не нужно ничего, кроме его, Борькиных, расписных пластин (за что он и получает неплохие деньги от разных там биеннале). А горожанам от мира и страны достается только ширпотреб и штампованные мысли-пиксели. Один и тот же набор с мелкими различиями для учителей, проституток, ментов, бандитов и проч. Пипл хавает. Невосприимчивых не больше, чем инопланетян. Аминь, тройка-Русь, приехали.
Жаль, что добротную тень Щедрина с Гоголем настырно разжижает призрак Пелевина — от этого ивановская «история одного города» пострадала больше, чем от мата. Его из этой песни не выбросишь.

Александр Пронин
Журнал «Пригород», сентябрь 2007 г.