Гоголь тут не при чём, хотя герой нового романа модного писателя Алексея Иванова «Блуда и МУДО» тоже собирает липовые документы на несуществующих детей, якобы отдыхавших в летнем лагере (Москва, изд-во «АСТ», 2008). Делает он это для того, чтобы уберечь себя и других педагогов от грозящего им сокращения. Актуальная тема, однако.
Сразу объясним смысл названия романа. Первое слово намекает на сексуальную озабоченность всех его персонажей, а второе является всего лишь бюрократической аббревиатурой – «муниципальное учреждение дополнительного образования». Вообще в книге много свежеиспечённых аббревиатур, например КВ – «кризис вербальности», ОБЖ – «обмен биологическими жидкостями» и так далее. МУДО «Родник» находится в провинциальном городке Ковязине, где педагоги «занимаются хобби за зарплату», то есть учат детишек рисованию, вышиванию, краеведению и тому подобным вещам. Быт и нравы городка описаны с этнографической дотошностью, как в путеводителе. Столь же подробно описана и неприглядная, приземлённая жизнь педагогов, больше всего боящихся потерять работу.
«Жить приходится в сатире, а душе хочется эпоса», - вздыхает главный герой романа Моржов - талантливый художник, вынужденный зарабатывать на жизнь оформлением стендов и экспозиций. На протяжении многостраничной книги он тщетно ищет идеальную женщину, перескакивая от татарки Розы к калмычке Милене, от простушки Сонечки к лукавой Стелле, прекраснодушно мечтая при этом о создании «нового типа семьи». Основные события происходят в летнем лагере, на лоне природы, которая явно способствует всевозможным эротическим приключениям. Даже эстетические мечтания Моржова имеют сексуальный привкус: «Плюнуть бы на всю мораль, на весь формализм и посвятить высокое искусство единственной теме, которая всегда и для всех интересна: теме тёплого ветра, который внезапно раздул на девушке юбку».
Изысканный эстетизм сочетается в герое с брутальным отношением к людям, с пристрастием к выпивке и крепкому словцу. Объяснения самого писателя кажутся не очень убедительными: «Это уже не мат - это речь. Люди не матерятся - они матом говорят про что угодно». Хотя, конечно же, сам он понимает, что нормальные люди матом не говорят. И то, что автору, может быть, кажется стилистическим изыском, воспринимается как плоское остроумие. Например: «Он был разбит похмельем, словно Сталинград бомбёжкой». Или такое вот пошленькое описание любовного эпизода: «Моржов чувствовал себя горячим ледником, лежащим меж мягких горных вершин Сонечкиных грудей и коленей». Автор как бы опускается на один уровень со своими героями.
Роман слишком затянут, подробен и многословен, хотя есть в нём немало забавных и любопытных деталей. Грустно убеждаться в том, что талантливый писатель, начинавший как фантаст и прославившийся яркими оригинальными романами «Сердце Пармы» и «Золото бунта», явно капитулировал перед бытовщиной и низменной «правдой жизни».
АНДРЕЙ ЧЕРНОВ
Газета «Красноярский рабочий», 6 марта 2009 г.
