Когда Алексей Иванов сочиняет...

Когда Алексей Иванов сочиняет стилизованные сказки на фольклорном материале родного Пермского края, у него получаются вполне симпатичные книги. Своей нынешней популярностью уральский писатель обязан именно ярким историческим романам «Сердце Пармы» и особенно «Золото бунта», а никак не посвященным унылой современности книгам «Географ глобус пропил» и «Общага на крови».
Изданная в прошлом году «Общага» вообще была недоразумением — обычно такие ранние незрелые романы лучше прятать подальше от взыскательных читателей и строгих критиков. Иванов прятать не стал. Более того, в его новом романе «Блуда и МУДО» обнаруживаются все те же фигуры, темы и коллизии.
Например, главный герой у Иванова всегда интеллигент, противостоящий толпе. Только не тот анекдотический хлюпик в очочках, а крепкий уверенный в себе мужчина. Этот мужчина не так уж далеко ушел от народа, но прочитал слишком много книжек. Да и род занятий у него соответствующий: студент, учитель, художник.
В книгах Иванова всегда много пьют. Если по какой-либо причине главный герой пьет мало (студент из «Общаги»), то выполнение нормы обеспечивают герои второстепенные. При этом пьянство центральных ивановских персонажей вовсе не является отрицательной характеристикой, а только добавляет им обаяния. Что до персонажей второстепенных, олицетворяющих вышеупомянутый народ, то нередко, кроме ярко выраженного алкоголизма, никакими другими чертами они не обладают. Такова печальная участь обитателей российской глубинки.
Любопытно проследить, как изменялось отношение героев Иванова к делам интимного свойства. Студент из «Общаги» был адептом большой чистой любви, и ему воздавалось. Учитель из «Географа» проявлял куда больше цинизма, но оставался способным на светлые чувства, пускай и с легким налетом педофилии. Художник Борис Моржов из «Блуды и МУДО» в этом отношении конченый прагматик. О чувствах речь не идет вообще, а одной из главных движущих сил книги является чисто конкретное намерение героя трахнуть всех персонажей женского пола, появляющихся в зоне видимости. Характерно, что при этом он вынужден регулярно пользоваться виагрой — член Моржовый из-за психологических проблем своего хозяина как-то не очень хорошо стоит.
Сюжет романа не совсем тривиален. Живущий в провинциальном Ковязине успешный Моржов зачем-то подрабатывает оформителем в бывшем Доме пионеров. Сие заведение, которое теперь называется «муниципальным учреждением дополнительного образования» (это и есть МУДО), должны закрыть из-за низкой посещаемости. Озаботившись судьбой МУДОвых преподавателей, Моржов берется его спасти. Делает он это вполне по-чичиковски — добывая у бывших любовниц, причастных к системе школьного образования, липовые сертификаты. Параллельно МУДО выезжает в летний лагерь, где на шесть воспитанников (один хороший мальчик, одна хорошая девочка и четверо малолетних ублюдков) приходится столько же педагогов. Причем трое из них — прекрасные и очень разные дамы, которых Моржов собрался поиметь во что бы то ни встало (вот вам и блуда).
Вроде бы в романе есть все что надо. Обаятельный герой-любовник, суровая правда жизни, аллюзии к русской классике, эротические перипетии, легкий метафоричный язык, оригинальные философские рассуждения, драматический финал. А с другой стороны, все без толку. Герой пуст и никчемен, реальность плоская, эротика бесчувственная, философия доморощенная, трагедия выморочная. Нет чего-то главного, ради чего все это стоило бы писать.
Кстати, в выходных данных «Блуда и МУДО» означена как повесть. Еще можно понять Дмитрия Быкова, назвавшего свой «ЖД» поэмой (ох уж этот Гоголь!), но что имел в виду Иванов, остается загадкой.

Юлия Шералиева
Журнал «ШО», сентябрь 2007 г.