КОНЬ БЛУДНЫЙ

КОНЬ БЛУДНЫЙ

Про новый роман Алексея Иванова по сети уже ползает игривая характеристика «плутовской порнографический». Вроде бы запустил ее сам писатель, хотя суть она отражает хитрым образом, не буквально. В «Блуде и МУДО» действительно много ядреного секса, да и афера присутствует, но книжка на самом деле не об этом. Она о господствующей сейчас форме мышления, которую Иванов определил как «пиксельную».
 В провинциальном среднерусском городке Ковязине, вроде бы вымышленном, но снабженном детальной топографией и генеалогией от боярина Ковязи, проживает странный тип 30 с чем-то лет. По основному роду деятельности - художник, не так давно добившийся успеха. Но труды и дни он посвящает работе методистом в муниципальном учреждении дополнительного образования (сокращенно МУДО) и охоте на женщин. За поясом - пистолет Макарова из проданных «вещдоков», в кармане - таблетка виагры. Зовут Боря. Просто Боря. Такой вот герой нашего времени.
 Закваска действия, - она начинает побулькивать и пузыриться уже на первых страницах, так что никаких секретов я не открою, - в том, что местные чиновники решают пополнить карманы, преобразовав МУДО в Антикризисный центр. Преобразование пустого в порожнее в нашей любимой отчизне прелестно тем, что из сотрясаемого вокруг воздуха волшебным образом появляются средства. Средства можно попилить, а далее оставить все как есть. Но выжиманию денег из атмосферы, как правило, соответствует выжимание некоторого количества неудачников из занимаемых ими социальных ниш. То есть пара-тройка мужских друзей и соратников Бориса по МУДО плюс цветник учителок в самом соку, каждую из которых герой не прочь бы включить в свой круг ОБЖ (обмена биологическими жидкостями), - все они должны будут вскорости искать другую работу. Чтобы не допустить такой несправедливости, Борис в ответ на чиновничью аферу затевает свою.
 Таков каркас повествования, на который Иванов наращивает мясо - цветистые и точные, хоть временами и на грани фола, физиологичные описания родной природы. «Талка от истомы закрыла глаза, а Матушкина гора со всхлипом потеряла дыхание ветра. Только мокрый, суровый ельник стоял все так же строго и вертикально, словно монастырь». Животрепещущие мерзости провинциального быта: инспектор ДПС, по совместительству - хозяин передвижного борделя, спортсменка-чемпионка, перетрахавшая и перехоронившая две трети молодых бандюганов из своего неблагополучного околотка. И то, ради чего, наверное, все и затеяно - философское осмысление происходящего. Главный герой Борис Моржов без устали рефлексирует, отражая реальность в общедоступных криминально-порнографических терминах с неистребимым совдеповским ароматом. Так возникает пресловутое «пиксельное мышление», характеризующееся «тягой к немедленной пользе», или «охват поля гибкости», сокращенно - ОПГ, такой суррогат влияния или харизмы, который измеряется в количестве людей, которых индивидуум способен «нагнуть».
«Блуда и МУДО» - роман едкий и горький, мечущийся между буйством и свежестью физиологии и тем подзабродившим болотом, которое представляет собой современная русская действительность. А на этой поганой глади тонкой нефтяной пленкой распласталось то самое ура-радужное «пиксельное мышление», которое еще вернее будет выразить не в плоском определении книги как «плутовской-порнографической» истории, но в понятных всем рекламных аналогиях: хочешь любви - пожуй жвачку, истомился по дружбе и чувству локтя - опорожни пол-литру пива. Такой вот тухлый апокалипсис.

Наталия Курчатова
Журнал «TimeOut» (г.Санкт-Петербург), 13 мая 2007 г.