БЛУДО И ПЛУТО

БЛУДО И ПЛУТО

Ставший знаменитостью провинциал не обращает внимания на смену литературных эпох и поэтических и нравственных векторов
Пермский прозаик Алексей Иванов, «зазвездившийся» в Москве романами «Сердце Пармы» и «Золото бунта», продолжает покорять столицу из своего провинциального далека. В издательстве «Азбука», сделавшей Иванова своим главным проектом, вышел его шестой роман под игривым названием «Блуда и мудо».
Иванов не скрывает своего «провинциального кода» и даже, пожалуй, слишком его акцентирует. Не вижу особой доблести в том, чтобы жить в Перми. Живали там и Дягилев, и Пастернак. А уж каким можно быть провинциалом, живя на Тверской рядом с Кремлем, об этом и говорить нечего.
Провинциализм Иванова не в местожительстве, а в подходе к литературе. Он принципиально не обращает внимания на то, что за последние полвека в прозе сменилось несколько если не эпох, то поэтических и нравственных векторов, произошла серьезная метаморфоза стилей, и выработался новый тип автора. Хочет того пермский писатель или нет, но к этому новому типу принадлежит и он. Иванов в беседе с журналистом может ответственно заявить, что не знает о "Юности" 60-х годов, не читал Аксенова и Юрия Казакова. Но это тоже становится частью его писательской игры.
Иванов может публично отказаться от участия в премиях («перехожу из скаковых лошадей в тягловые»), но этот отказ превращается в хитроумный пиар. Иванов жалуется, что все его романы купили телевизионщики и так и не поставили. Не будем объяснять ему, что таким образом он стал вполне «голливудским» писателем - в Америке тоже все покупают и ничего не ставят. Наконец, Иванов уже ввязался в изнурительный издательский марафон по принципу «один год - один роман», что, несомненно, повлияет на его творческую потенцию. Для талантливого писателя, не холодного ремесленника, работать в таком темпе все равно, что искренне и с полной отдачей заниматься любовью двадцать четыре часа в сутки.
Впрочем, все это еще не беда. Так или иначе, Алексей Иванов сегодня - один из самых ярких и перспективных прозаиков. За несколько лет он выдал столь мощный творческий результат, что другому писателю его хватило бы на десятилетия. У него есть свой стиль, свои герои, свой драйв. Он подсадил изрядное количество читателей «на иглу» своей прозы. Его новых романов ждут, их горячо обсуждают.
В «Блуда и мудо» Иванов повторяется. Его главный герой, провинциальный художник и милый плейбой Моржов, типологически очень похож на героя романа «Географ глобус пропил». Но зато теперь мы наверняка знаем, какого именно героя Иванов больше всего любит и, так сказать, «разрабатывает». Это сильно пьющий и волочащийся за каждой юбкой провинциальный интеллигент, мачо в очках и свитере. Его главная доблесть в том, что он не сволочь. Грубости современного мира он противопоставляет собственную грубоватость. Но бабы не обидит и ребенка от злодея защитит.
Этот героический (или антигероический) код был выработан именно в лаборатории журнала «Юность» 60-х годов, потом продолжен Вампиловым («Утиная охота», «Старший сын»), затем закреплен прозой «сорокалетних» (Маканин, Киреев, Курчаткин и др.). Потом благополучно скончался. Каким образом Иванов ухитрился реанимировать этот тип? На то он и талант.
«Блуда и мудо» - название, на мой взгляд, неудачное. Не потому, что звучит неприлично, а потому, что нуждается в объяснении. «Блуда» на городском жаргоне означает «неприятность». «Мудо» - «муниципальное учреждение дополнительного образования», по-старому дом пионеров. Там и работает Моржов, интересуясь не столько пионерами, сколько воспитательницами.
Его картины продаются на Западе, а он живет в общаге города Ковязина: Моржов много и успешно охотится на обитающих в ней студенток и не хочет ничего менять в своей жизни. Он всем доволен, ему и здесь хорошо. А потом происходит необыкновенное событие: в заброшенный пионерлагерь, который руководство «Мудо» готово сбыть с рук, собралась приехать группа из Америки. Моржова и трех училок (он как раз собирается их соблазнить) отправляют принимать гостей.
Американцев, естественно, нет, вместо них в лагерь прибывают трудные подростки, с которыми Моржов и его женщины проводят увлекательный месяц на берегу реки. Заодно Моржов спасает «Мудо» от закрытия, а свой маленький гарем - от увольнения: он ловко проводит местных чиновников, собиравшихся переформатировать бывший дом пионеров. Но финал у книги трагический. Погибает юная проститутка, за которой волочился неуемный Моржов, и он мстит за ее смерть, убивая сутенера.
При всех претензиях к этому отчасти вторичному тексту, странно выглядящему в пересказе тексту, читается он на одном дыхании. Почему-то увлекательно следить за плутовством играющего в Казанову Моржова, почему-то его понимаешь и жалеешь. На Руси вообще любят пьяниц и чудаков...

Павел Басинский
Газета «Русский курьер» (г.Москва), 13 июня 2007 г.