БЛУДА, УПЫРИ И ПИКСЕЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ

БЛУДА, УПЫРИ И ПИКСЕЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ

В продаже появился эротический невозбуждающий роман
Новая книга ярко заявившего о себе Алексея Иванова «Блуда и МУДО» вышла в начале лета, и «МК» решил подождать отзывов критики на этот якобы провокационный роман. Как и предчувствовалось, положительных отзывов крайне мало. Талантливый писатель хотел написать эротику и порнографию а-ля «детям до 16». Чтобы понять, что у него получилось, надо прочитать хотя бы половину из 571 страницы романа.
Давно не случалось такого отвращения после прочтения книги, признаемся честно. Написано превосходно: Алексей Иванов удивительно владеет словом. Отвращение от «Блуды и МУДО» возникает просто от материала, от того, какого героя и какие темы выбрал себе Иванов. Он сознательно пронизал весь свой фолиант генитально-сексуальными образами. Наверное, думал, что будет возбуждать?
Начнем с названия, которое у всех нечитателей вызывает ухмылку. «Блудой» герои называют лажу, неприятность, засаду. А МУДО — это Муниципальное учреждение дополнительного образования. Как говорил капитан Врунгель, назови ты судно «Корытом», оно и будет плавать как корыто. Вот назвал Иванов так свой роман — и получился один блуд и м… в общем, понятно.
Художник Моржов живет себе в маленьком городе Ковязине, ведет в МУДО кружок по живописи и не каждые 45 секунд думает о сексе, как все мужчины, — таких он считает какими-то подозрительными, а о чем они тогда вообще думают? Сам Моржов «бабами думает обо всем». «Бабы», «трах», «титьки», «шлюшки», «девки» и прочий лексикон, доходящий до сложносочиненного мата, — это часть замысла автора. Но Моржов не просто сексуально озабоченный. «Поиметь тело» для него не так интересно, как «поиметь душу». А среди качелей под названием «дала — не дала» возникают неожиданно подобные живописания: «Вокруг города русалочьей косой обвилась Талка, а треугольники полей за волнующимися рощами были как девичья нагота за отдутым купальным полотенцем».
В старый лагерь под Ковязином должны приехать американцы. Чтобы все выглядело прилично, на лето лагерь заселили педагогами МУДО и учениками — отличник, отличница и четверо неуправляемых «упырей». Американцы не приезжают. А МУДО собираются закрывать. Для спасения МУДО Моржов достает у бывших любовниц поддельные сертификаты о том, что в лагере все было педагогически хорошо и американцы были.
Заканчивается все кровью. Моржова оскорбила проститутка Аленушка (угадайте, что она должна была ему как мужчине сказать, чтобы обидеть?). Однако Аленушка разбивается на мотоцикле из-за одного м… молодого человека. У Моржова совсем уже ум за разум, и он этого молодого выталкивает из окна. И сам бесследно исчезает.
Моржов рассматривает весь женский пол как груши на рынке. Не то что потребительски — хуже. Все бабы, конечно же, дуры. «И дело не в “Камасутре”, а в изначальной отформатированности природы, когда один заточен под нападение и победу, а другой — под приятие нападения и капитуляцию». В книге столько насилия — не всегда физического, не всегда даже словесно выраженного, но насилием пронизано все. Если бы то, что называют «любовью», правда было таким военно-парадным, грубо-хватательным и слабеюще-отдающимся, то все мало-мальски нормальные люди давно сменили бы ориентацию.
А ведь Моржов еще и вечные вопросы решить пытается! То у него кризис вербальности, то он хочет, чтобы не было конца света, то пиксельное мышление он видит в действии…
Впрочем, не будем строить из себя романтиков. Может, таких Моржовых мы встречаем на каждом шагу, может, наш сосед, дядя, брат — тоже скрытый Моржов. Только, увы, они свое драгоценное моржовское время на чтение странного (иногда красивого, но чаще грязного, местами мудрого, а чаще пошлого и раздражающего) романа тратить не станут…
А Иванов — хороший писатель. Кажется, он просто сошел, так сказать, с пути истинного. Думается, его следующий роман будет совсем, совсем другим.

Вера Копылова
Газета «Московский комсомолец», 23 июля 2007 г.