А Я ВСЕГДА О НЕЙ ДУМАЮ... Алексей Иванов конструирует новый образ «настоящего мужчины»

«Мысль мужчины возвращается к теме секса в среднем раз в сорок пять секунд: Моржов, к примеру, думал на эту тему всегда, а раз в сорок пять секунд отвлекался на второстепенное - на живопись, скажем, на МУДО или на Бога. Моржов не думал о бабах - он бабами думал обо всем. И мужчины, мысль которых возвращалась к теме секса реже, чем раз в сорок пять секунд, представлялись Моржову подозрительными. О чем тогда вообще они думают? Может, государственный переворот хотят устроить? Их надо изолировать и лечить впечатлениями».

Это цитата из нового романа знаменитого пермяка Алексея Иванова «Блуда и МУДО». Боря Моржов - его главный герой, 28-летний раздолбай и художник. МУДО - очередная наша дурацкая аббревиатура: «муниципальное учреждение дошкольного образования» (дом пионеров, по-старому), где Моржов числится на синекурской ставке методиста выставочного зала. А «блуда» - как сейчас принято говорить, «интуитивно понятное» обозначение социального дурдома и одновременно некоего персонального состояния хаоса, «заморочки». Сочное смысловое многозвучие, возникающее из соседства этих словечек, будто перемноженных, дает читателю нужный дискурс - общее направление и образ мысли. Сам автор, известный нам по серии исторических книг, обозначает жанр своей последней вещи как плутовской и даже порнографический роман.

Не мной замечено, что слово «порнография» в современном русском контексте имеет второе значение - ею мы ругательно обозначаем приметы социального и бытового беспорядка. В этом смысле быт уездного города Колязин, где происходит действие романа и где, как в капле воды, отразилось нечто большее, порнографичен изначально.

Кризис семейных ценностей - главная тема европейской культуры последних десятилетий - в «Блуде» также находит свое отражение. Моржов изгнан женою из дома за пьянство и аморальное поведение. Вместо традиционной семьи он приходит к новому виду отношений, обозначая его забавным словечком «фамильон».

Случается это в летнем лагере, куда отправляют педколлектив МУДО. «Фамильон» - не просто вульгарно понятный гарем, но по сути - ячейка общества. В ту пору, когда государство буквально бросает своих граждан (в данном случае – «оптимизируя», разгоняет МУДО), Моржов замещает его место в патерналистской пирамиде. Пусть хотя бы и для нескольких женщин, о коих заботится не только гормонально. «Лечит впечатлениями», покуда мир вновь обретет искомую гармонию. Хотя какая может быть гармония без «мужчины в самом расцвете сил», в каком бы неожиданном образе он ни являлся?

        Айвар Валеев
Газета «Челябинский рабочий», 30 октября 2007 г.